Почему Европа так и не диверсифицировала газовые поставки?
Почему Европа не смогла в должной степени диверсифицировать газовые поставки, как Старый Свет проведет грядущую зиму и к каким политическим и экономическим последствиям привет холодный сезон 2022-2023 годов? На этот вопрос сейчас пытаются ответить многие политологи и аналитики энергетического рынка. Высказывался по этой теме и ORIENT. Пытается ответить на этот вопрос и автор Дэвид Оберн в статье «Каспийский тупик: как Европа не смогла диверсифицировать источники поставок газа» опубликованной на сайте Иносми. Полагаю, что со многими высказываниями автора можно не без успеха поспорить. Но этот материал интересен и показателен, особенно в той в части, где автор рассуждает о роли Туркменистана и туркменского газа в обеспечении энергетической безопасности Европы. Полагаем, что нашим читателям будут интересны некоторые выдержки из статьи с комментариями от ORIENT.
Автор пишет, что более двух десятилетий Европейский союз предпринимает попытки заполучить газ из гигантских запасов на Каспии. На протяжении этих лет неоднократно выносились на обсуждение – а затем срывались – различные грандиозные проекты строительства газопроводов.
Но почему Брюссель давно не наладил поставки каспийского газа? Только в 2020 году небольшие объемы, наконец, начали поступать в Европу по так называемому Южному газовому коридору.
По мнению автора, корень проблемы кроется в настойчивом требовании Брюсселя отдать разработку проектов газопроводов частным компаниям, чтобы сделать их «коммерчески жизнеспособными». Евросоюз не желает финансировать строительство необходимой инфраструктуры, полагая, что рыночные силы возобладают.
Дэвид Оберн считает, что теоретически создать коммерчески жизнеспособный проект трубопровода для транспортировки каспийского газа в Европу очень просто: достаточно и необходимо, чтобы европейцы подписали контракты на покупку газа. Это гарантирует регулярные поступления доходов и позволяет банкам предоставить десятки миллиардов долларов, которые будут направлены на финансирование разработки месторождений и строительство газопроводов. Здесь мы согласимся с автором и добавим, что этого в первую очередь требовал Ашхабад в ходе переговоров об организации поставок туркменского природного газа на европейский энергетический рынок, но Евросоюз на это не пошел.
Благодаря заключенным в советское время соглашениям и построенным тогда же трубопроводам, к началу 1980-х годов Россия уже поставляла 30 процентов газа в Германию. В отличие от российского газа, доставка каспийского топлива в Европу требует освоения сложных морских газовых месторождений и прокладки трубопроводов протяженностью 3500 километров через ряд стран.
Брюссель полагал, что европейский рынок, деятельность которого регулируется имеющими юридическую силу контрактами, обеспечит свободную конкуренцию и конкурентное ценообразование. Если бы каспийский газ был коммерчески жизнеспособным, постоянно как мантру повторяли в Брюсселе, частный сектор смог бы вывести его на рынок. Частный сектор пытался, но неоднократно наталкивался на непреодолимые препятствия.
Как бы то ни было, первая попытка была предпринята в 1999 году при активной поддержке Вашингтона. В то время американские гиганты GE и Bechtel объединились для реализации амбициозного проекта по добыче на туркменских месторождениях более 30 миллиардов кубометров газа, который должен был быть в дальнейшем прокачан по Транскаспийскому трубопроводу в Азербайджан и далее через Грузию в Турцию. Анкара согласилась оставлять половину этого газа на собственные нужды и организовать транзит остального в Европу, что должно было обеспечить финансовую устойчивость проекта. Однако этот проект потерпел крах не по коммерческим причинам, а после обнаружения гигантского газового месторождения Шах-Дениз в Азербайджане. Брюссель не проявил особого интереса к Транскаспийскому газопроводу, а Турция и Грузия в 2001 году подписали контракты на получение некоторого объема азербайджанского газа с недавно открытого месторождения. Это позволило консорциуму под руководством BP разрабатывать Шах-Дениз и построить Южно-Кавказский газопровод, по которому азербайджанский газ начал поступать в восточную Турцию.
Планы строительства Южно-Кавказского трубопровода вдохновили европейские компании, и в 2002 году австрийская компания OMV создала консорциум с государственными газотранспортными операторами Турции, Болгарии, Румынии и Венгрии для разработки проекта газопровода Nabucco мощностью 31 миллиард кубометров. По этому трубопроводу газ планировалось прокачивать с многочисленных месторождений Каспийского бассейна в центрально-европейский газовый хаб в Баумгартене (Австрия). Европейская комиссия наконец-то проявила интерес и профинансировала половину стоимости технико-экономического анализа. Но тем не менее, Брюссель по-прежнему придерживался мысли о том, что разработкой должен заниматься исключительно частный сектор. И решил, что ни Nabucco, ни какой-либо другой проект газопровода не отвечают этому требованию.
Если бы Европейский союз был серьезно настроен на создание своего Южного газового коридора, он мог бы обозначить Nabucco как проект «стратегической важности» и гарантировать его финансирование, обеспечив строительство трубопровода. В итоге, спустя 21 год после первых серьезных переговоров о транспортировке каспийского газа в Европу, потребители в ЕС начали получать каспийский газ (азербайджанский) через Южный газовый коридор. Но по этой магистрали в Европу поставляется всего 10 миллиардов кубометров (в этом году планируется увеличить этот объем до 12 миллиардов).
«Можно ли считать это успехом? Свидетельствует ли это о стремлении Брюсселя диверсифицировать поставщиков газа?», – спрашивает Дэвид Оберн. И отвечает: «Отнюдь нет».
Автор считает, что дальнейшее увеличение объемов поставок каспийского газа в Европу возможно, ведь только Туркменистан, «которого фактически отстранили от участия в Южном газовом коридоре», располагает четвертыми по величине в мире газовыми запасами.
«Но для обеспечения достаточных поставок газа в Европу, способных заменить российский газ или составить ему серьезную конкуренцию, потребуются многие десятки миллиардов долларов и добровольное сотрудничество стран, по территории которых придется прокладывать новые трубопроводы. Что еще более важно, Брюсселю, возможно, придется отказаться от своего настойчивого стремления играть по неолиберальным рыночным правилам», – делает выводы автор.
В заключение добавим, что Туркменистан и до подписания Конвенции по статусу Каспийского моря, и после принятия документа в августе 2018 года неоднократно приглашал европейских партнеров к переговорам об организации поставок туркменского природного газа в Европу. Услышан не был. Газа тогда на энергетическом рынке было много, по сегодняшним ценам он стоил копейки. Поэтому этот проект отложили в долгий ящик, до лучших времен.
Вывод из этой ситуации можно сделать скорее философский. Европа больше всех говорила о необходимости диверсифицировать поставки энергии, и меньше всех сделала для этого. Виноватых искать негде. Главное не повторять этих ошибок в будущем.
Нуры АМАНОВ
