Центральная Азия – экономическая альтернатива Китая
Крупнейшая мировая экономика - Китай рассматривает Центральную Азию в качестве экономической альтернативы на фоне неопределенности в отношениях со своим главным торговым партнером - США. Такую точку зрения высказал младший научный сотрудник Американского внешнеполитического совета Джеймс Грант в своей статье, опубликованной в международном журнале The Diplomat.
На прошлой неделе США и Китай заключили так называемую «первую фазу» будущего торгового соглашения, согласно которой китайцы обязалась в течение следующих двух лет увеличить закупки американских промышленных товаров, сельскохозяйственной и энергетической продукции минимум на 200 миллиардов долларов.
В ответ американцы пошли на уступки и согласились снизить пошлины с 15% до 7,5% на китайские товары объемом до 120 млрд. долларов. Несмотря на кажущийся прорыв, автор статьи все же усомнился в «мире» между двумя гигантами и назвал сделку скорее «перемирием в торговой войне», нежели мирным пактом.
«Неудивительно, что, продолжая переговоры с США, Китай стал поворачиваться к своим региональным соседям», - отметил он. Поднебесная постепенно теряет веру в своего топ-торгового партнера, а конкуренция тем временем за звание «великой державы» усиливается. Следовательно, Китай устремляет свой взор в сторону других растущих рынков, что служит одним из драйверов мультимиллиардной инициативы Пояса и Пути (BRI).
И тут самым многообещающим для Китая с точки зрения экономического сотрудничества выступает регион Центральной Азии. Да и сама идея Пояса и Пути главным образом опирается на Экономический пояс «Шелковый путь», то есть на сухопутную сеть коридоров, по которым китайские товары через Центральную Азию попадают к европейским потребителям.
Вдобавок, Шелковый путь открывает для ненасытного до ресурсов Китая доступ к несметным минеральным богатствам Евразии – это природный газ Туркменистана, редкоземельные полезные ископаемые Афганистана, нефтяные и урановые месторождения Казахстана.
И как указал аналитик в подтверждение своего мнения, Туркменистан и Казахстан покрывают 15% потребностей КНР в «голубом топливе». В прошлом году, к примеру, «КазТрансГаз» подписал пятилетнее экспортное соглашение о поставках в Китай до 10 млрд. кубометров в год.
Официальный Фонд Шелкового пути уже инвестировал средства в Астанинскую международную биржу, плюс Китайский банк развития и Китайский строительный банк неоднократно выражали готовность к кредитованию новых инфраструктурных проектов в регионе.
«Как продемонстрировал Пекин, эта вовлеченность [в регионе] имеет хороший стратегический смысл. Китай активно ищет партнеров, чтобы показать, что BRI - это действительно международный проект, а не просто план геополитической экспансии», - пишет политолог.
«Поскольку двусторонние отношения между Пекином и Вашингтоном сейчас не выглядят столь радужными, Китай столкнулся с новым безотлагательным вопросом - нужно в кратчайшие сроки расширить и углубить альтернативные торговые связи. Инициатива Пояса и Пути остается наилучшим инструментом в этом отношении. Центральная Азия только выиграет, выступая в роли физического и финансового моста между Пекином и новыми рынками», - резюмирует Джеймс Грант.
Между тем, Всемирный Банк в своем апрельском исследовании «Общая транспортная инфраструктура - количественная модель и оценки инициативы Пояса и Пути» спрогнозировал, что в результате реализации проектов BRI регион Центральной Азии, наиболее активный с точки зрения данной инициативы, увеличит свой ВВП на 1,46 %.
Благодаря Поясу и Пути, Европа и Центральная Азия расширят торговые обмены, не только в пределах своих собственных регионов, но и с Ближним Востоком, Северной Африкой, странами, не входящими в Пояс.
Однако, судя по цифрам, приведенным в докладе ВБ, прежде чем какие-либо выгоды станут реально ощутимыми, BRI должна инвестировать в транспортную инфраструктуру пяти центральноазиатских стран около 50 миллиардов долларов США.
Эльвира КАДЫРОВА
