Туркменская музыка – душа народа
Туркменская музыкальная культура уходит своими корнями в глубокую древность – в ходе археологических раскопок на территории Туркменистана много раз находили утварь и различные предметы, украшенные изображениями людей, играющих на музыкальных инструментах, а в туркменском фольклоре сохранились многочисленные легенды, связанные с древними мифами и историческими личностями мира музыки.
Немало писали о народной туркменской музыке историки, литераторы, востоковеды, музыковеды и композиторы разных стран. Один из примеров тому – книга Виктора Успенского и Виктора Беляева «Туркменская музыка», появившаяся на свет в 20-х годах прошлого века в Туркменистане.
Музыкальный этнограф и композитор Виктор Успенский с 1925 по 1930 года совершает три музыкально-этнографических экспедиции в различные уголки Туркменистана. В одной из них в 1927 году он гостит у Сары-бахши и перекладывает его музыку и песни на ноты. В своих воспоминаниях он пишет, что туркменская музыка – это и есть искусство, стоящее на определенно высокой ступени совершенства, и в этом его истинная ценность.
В их совместной работе Виктор Беляев подход Виктора Успенского к народной песне удачно называет «археологическим». Он считает, что хранителями археологических музыкальных ценностей являются «старики-профессионалы», которые хранят в мелодии чистоту национальной традиции.
Энтузиазм, чуткость и умение быстро войти в контакт с народными исполнителями, и, конечно же, человеческая теплота Виктора Успенского сразу вызывают симпатии со стороны исполнителей, проявивших заинтересованность и желание сотрудничать. Об этом говорится в обращении к Успенскому профессионального этнографа Николая Йомудского: «...Совершенно случайно мне пришлось быть непосредственным свидетелем Вашей работы в области изучения и записи мелодий и музыки коренных народностей Туркестана, и в частности туркменской; я увидел, с какой любовью, знанием, а главное, деликатностью Вы приступаете к Вашим работам; я увидел, как чутко Вы относитесь ко всем движениям души наших музыкантов-исполнителей...».
Теоретическое исследование и обобщение этого богатейшего материала берет на себя Виктор Беляев. Захваченный энтузиазмом и увлеченностью Успенского, и вдохновленный самим материалом, он быстро справляется с работой и уже на следующий год полностью готовит к изданию книгу, включавшую образцы нот и исследовательскую статью.
Взявший своего рода шефство над музыкально-этнографической деятельностью Виктора Успенского в Центральной Азии, Беляев постоянно помогает ему советами и делом, никогда не отказывает в консультации и поддержке во всех начинаниях. Много раз он выступает с докладами и сообщениями о собирательской и научной работе Успенского.
Составленный Беляевым по материалам обоих томов список народных музыкантов, включающий около 250 имен, множество биографических фактов и дат, становится ценнейшим источником сведений по истории туркменской культуры.
Исследование Беляева – единственный труд, написанный им в соавторстве с Успенским – определило главное направление всей дальнейшей научной деятельности ученого, сразу же выдвинув его в ряды виднейших отечественных специалистов в области музыкальной фольклористики. В 1930 году он писал Успенскому: «Неожиданно оказалось, что, как это ни странно, я самый большой специалист по народной музыке».
Первый том Успенского стал результатом посещения Южного и Северного Туркменистана в 1925-1926 годах, а в основу второго тома легли записи, сделанные им во время последующих поездок в Восточный (1927) и 3ападный Туркменистан (1927–1928 гг.). Эти экспедиции ставили целью не только посещение районов и запись музыки туркменских племен, но и выяснение вопросов о влиянии сопредельных народов на музыку туркмен.
Появление первого тома «Туркменской музыки» никого не оставило равнодушным. О преобладающем отношении к этому капитальному труду говорят строки из писем, полученных авторами. Советский востоковед, иранист и тюрколог Евгений Бертельс писал Беляеву: «Могу с совершенно спокойной совестью сказать, что в первый раз я, наконец, увидел такую книгу, о которой уже давно мечтал. Вот это то, чего уже давно ждет востоковедение, первая научная разработка восточной музыки, которая действительно может быть названа вполне научной».
Композитор Эрих Мориц фон Хорнбостель: «…Настройка туркменского дутара, по-видимому, пифагорейская и основана на нисходящих квинтах (восходящих квартах) от высшего тона звукоряда. ...Вы подарили нам большой и закладывающий фундамент для будущего труда, продолжения которого я жду с нетерпением».
Известный английский музыкальный писатель и переводчик Сэмюэль Принг, сообщая о своем намерении немедленно начать перевод «Туркменской музыки» на английский язык, писал: «...Я не хочу, чтобы кто-нибудь сделал перевод ранее меня», и просил прислать ему специальный экземпляр книги в самом скором времени.
Говоря о достижениях и трудностях, с которыми была связана работа над записями туркменской музыки, оценивая вклад Успенского и Беляева в музыкальную культуру туркменского народа, нельзя не сказать, что этих замечательных музыкантов связывала искренняя и плодотворная дружба, ставшая основой их многолетнего творческого сотрудничества.
Их работа давно уже вошла в культуру Туркменистана как неотъемлемая ее часть. Она как бы включилась в жизнь, судьба ее переплелась с судьбой многих людей, так или иначе причастных к созданию книги. Она остается памятником сложного времени, когда закладывались основы многонациональной музыкальной культуры, вбиравшей в себя все лучшее, что сохранилось в музыкальной памяти разных народов и времени.
Туркменская музыка со своим созвучием и уникальностью, мастерски зафиксировавшись в нотах, разнеслась по всем уголкам страны и многим странам. И в Гарвардском университете бережно хранится экземпляр первого тома книги «Туркменская музыка» на английском языке.
Мяхри ЯГМУРОВА
