«ЦА+1» в Самарканде: как регион ищет баланс между интеграцией и суверенитетом
19 октября в Самарканде прошла министерская встреча в формате «ЦА+1» – главы внешнеполитических ведомств пяти стран Центральной Азии и госсекретарь США Марко Рубио обсудили пути укрепления партнёрства. По итогам стороны приняли Совместное заявление, которое представляет собой не набор жёстких обязательств, а дорожную карту намерений, которые зафиксировали общие приоритеты и создали пространство для дальнейшей работы.
Для региона этот формат важен именно тем, что он позволяет странам договариваться коллективно, не теряя при этом собственной повестки. Центральная Азия заинтересована в том, чтобы внешние партнёры видели в ней не набор отдельных рынков, а взаимосвязанную систему, где проекты приносят пользу сразу нескольким странам.
При этом каждая из них сохраняет право выбирать, в каких инициативах участвовать, а от каких дистанцироваться. И в этом смысле Самаркандская встреча высветила контур общих ожиданий и поиск точек соприкосновения.
В центре внимания оказались темы, формирующие в наши дни экономическую и технологическую повестку региона, приоритетными среди которых являются торговля и инвестиции, транспортно-логистическая инфраструктура, доступ к критически важным минералам, энергетика, цифровизация и инновации.
Отдельно стоит отметить масштаб деловой составляющей. Так, вместе с дипломатической делегацией в Самарканд прибыла хорошо укомплектованная группа американских компаний – от авиастроения и финансов до добычи ресурсов и технологий. Это был явный сигнал того, что Соединённые Штаты хотят перевести дипломатический диалог в практическую плоскость, связывая политические договорённости с реальными бизнес проектами.
Особое место в этой картине заняла встреча министра иностранных дел Туркменистана Рашида Мередова с госсекретарём Марко Рубио. Она стала одним из самых показательных эпизодов самаркандской встречи, продемонстрировав, что именно в двустороннем разговоре лучше всего видна специфика туркменского подхода.
Ашхабад традиционно выстраивает отношения через баланс – открытость к взаимовыгодным проектам при строгом сохранении суверенитета и нейтрального статуса. Поэтому в фокусе переговоров оказались не абстрактные декларации, а конкретные направления, где выгоды понятны, а обязательства остаются точечными и контролируемыми. В первую очередь это энергетика и транзитные возможности страны, а также проекты, повышающие устойчивость региональных цепочек поставок.
При этом Туркменистан не замыкается только на диалоге с внешним партнёром. Параллельно Мередов провёл отдельную беседу с Президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым. Стороны обсудили вопросы укрепления двусторонних отношений через рост товарооборота и грузоперевозок, повышение результативности трансграничной торговой зоны Шават–Дашогуз, а также подготовку к третьему Форуму регионов и культурным обменам.
Такой двойной трек отражает многовекторность туркменской дипломатии, благодаря чему страна участвует в общерегиональной повестке (но делает это через собственные проекты) и в двусторонних форматах, которые дают прямой экономический эффект.
Если посмотреть шире, то Самаркандская встреча показала несколько важных тенденций. Во первых, экономическая составляющая выходит на передний план. Соединённые Штаты делают ставку на то, чтобы связать дипломатическое сближение с реальными проектами – от добычи и переработки минералов до энергетических и цифровых инициатив.
Во вторых, страны региона демонстрируют прагматизм – они готовы расширять круг партнёров, но берегут свой суверенитет, стремясь чётко балансировать между разными центрами силы и влияния. В этом смысле Туркменистан задаёт определённый стандарт – участие в региональных проектах, которые усиливают транзитный и энергетический потенциал, при отказе от наднациональных обязательств, ограничивающих политическую и экономическую автономию.
Транспортно логистическая повестка здесь особенно показательна. Регион заинтересован в развитии сразу нескольких направлений – коридоров «Восток—Запад» через Каспий, южных маршрутов через Иран, а также мультимодальных хабов и цифровых таможенных систем.
Для Туркменистана это возможность усилить свою роль транспортного узла коридора Запад-Восток, благодаря железной дороге Казахстан-Туркменистан-Иран (важнейшего звена восточной ветки коридора Север-Юг), автомагистралям и морскому порту Туркменбаши, которые значительно сокращают путь между крупными рынками на континенте и повышают устойчивость транзита.
При этом цифровизация логистики (электронные сертификаты, отслеживание грузов в реальном времени, единые информационные платформы) становится не просто удобством, а условием совместимости систем и прозрачности цепочек поставок.
Энергетика и доступ к критически важным ресурсам являются ещё одной областью, где интересы региона и внешних партнёров пересекаются. Стабильная и относительно дешёвая энергия нужна не только для промышленности и сельского хозяйства, но и для развития собственных технологических мощностей, включая системы искусственного интеллекта.
Зачем Вашингтону продвигать ИИ в Центральной Азии?
Ответ, видимо, кроется в геополитической конкуренции. Соединённые Штаты открыто предлагают региону мощную технологическую альтернативу и готовы инвестировать в создание цифровой инфраструктуры, автоматизацию производственных процессов и защиту важных объектов от внешнего хакерского вмешательства.
Это означает, что ИИ в Туркменистане и у наших соседей перестает быть просто игрушкой или темой для научных дискуссий. Он официально становится катализатором экономического роста и эффективного госуправления. Более того, Белый дом готов вкладывать деньги в подготовку квалифицированных национальных IT-кадров, способных работать по высшим мировым стандартам безопасности.
Дата центры и вычислительные кластеры требуют больших объёмов электроэнергии, поэтому проекты в сфере ВИЭ, малых модульных реакторов и трансграничных энергосетей приобретают стратегическое значение. Для Туркменистана здесь важны своповые поставки газа, линии электропередачи и участие в региональных энергетических схемах, которые повышают устойчивость и снижают риски сбоев.
Космос и данные, на первый взгляд, кажутся далёкими от повседневной повестки, но на практике они всё чаще становятся рабочим инструментом. Соглашения в области дистанционного зондирования Земли, спутниковой навигации и связи дают странам региона доступ к данным, которые нужны для сельского хозяйства, экологии, логистики и управления ресурсами.
К обработке этих данных и сводится работа ИИ – алгоритмы, которые помогают прогнозировать урожайность, мониторить опустынивание или оптимизировать транспортные потоки. В этом контексте региональная интеграция не сводится к развитию только инфраструктуры, но и вызывает необходимость в выработке общих стандартов, созданию совместимых систем и локальных датасетов, на которых можно строить собственные ИИ решения.
Таким образом, главный итог Самаркандской встречи – не подписание единых для всех документов, а создание пространства для диалога, где каждая страна может отстаивать свои интересы, а внешние партнёры получают канал для продвижения своих экономических и стратегических задач. Для Туркменистана этот формат ценен именно возможностью участвовать в региональной повестке через точечные, контролируемые проекты, которые усиливают его транзитный и энергетический потенциал без потери суверенитета.
А для регионального контекста встреча важна тем, что она показывает то, как Центральная Азия ищет не «альтернативного покровителя», а дополнительные опции и стандарты, которые позволяют выстраивать устойчивые цепочки поставок, развивать собственную инфраструктуру и сохранять автономию в принятии решений.
И именно такой подход (прагматичный, многовекторный и ориентированный на реальные проекты) становится основой для долгосрочного сотрудничества, в рамках которого нейтральная позиция играет свою положительную роль.
Бекдурды АМАНСАРЫЕВ, Центр стратегических исследований ИМО МИД Туркменистана
