Балыклыгёль: там, где предание об Ибрахиме живёт у воды
Балыклыгёль вечером — одно из самых известных и почитаемых мест Шанлыурфы. В тот день Шанлыурфа словно решила показать нам сразу несколько эпох. Сначала был TEKNOFEST — беспилотники, искусственный интеллект, авиация, роботы и технологии будущего. Затем — Гёбеклитепе, каменные сооружения возрастом почти двенадцать тысяч лет и вопросы о прошлом, на которые человечество до сих пор ищет ответы.
Казалось, впечатлений для одного дня уже более чем достаточно. Но вечером Рамазан повёз нас ещё в одно место. Именно эту часть поездки я сознательно оставил для отдельного рассказа, потому что несколькими абзацами в предыдущем материале её передать было невозможно.
Мы отправились в Балыклыгёль — одно из самых известных мест Шанлыурфы, неразрывно связанное в местной традиции с пророком Ибрахимом, мир ему. Если Гёбеклитепе заставлял задавать вопросы и строить предположения о далёком прошлом, то здесь возникло совсем другое чувство. Тёмное небо, тёплый свет на старом камне, отражения в воде, неспешно гуляющие семьи и множество рыб, то и дело появляющихся у самой поверхности.
Но прежде чем выйти к воде, нам рассказали историю этого места.
Город, который связывает себя с Ибрахимом
Нам показали небольшой фильм об истории Шанлыурфы. На большом экране появлялись город, крепость, мечети, озёра и реконструкции древних событий, а повествование снова и снова возвращалось к одной личности — пророку Ибрахиму, мир ему.
В фильме об истории города особое место отведено пророку Ибрахиму, мир ему, с которым местная традиция тесно связывает Шанлыурфу. В фильме особенно подчёркивалось, насколько глубоко образ Ибрахима связан с Урфой. Согласно местной традиции, именно здесь находится пещера, где он родился. С городом связывают его противостояние царю Нимруду, борьбу с идолопоклонством и чудесное спасение от огня.
Здесь, однако, важно разделять то, что говорится непосредственно в Коране, и то, что на протяжении веков сохранилось в местных преданиях. В суре «Аль-Анбия» — «Пророки» — рассказывается о противостоянии Ибрахима идолопоклонству. Его противники решили сжечь его, но последовало повеление Всевышнего:
«О огонь! Стань прохладой и миром для Ибрахима».
Коран, сура «Аль-Анбия», 21:69.
Именно с этого коранического эпизода начинается история, которая в Шанлыурфе получила своё местное продолжение.
Место, которое местная традиция связывает с падением пророка Ибрахима, мир ему, после того, как его бросили в огонь.
Когда огонь стал водой
Согласно преданию, Ибрахима, мир ему, должны были бросить в огромный огонь с возвышенности, где сегодня находится крепость Шанлыурфы. Однако огонь не причинил ему вреда. В местной традиции чудо продолжается: пламя превращается в воду, а горящие поленья — в рыб.
Так происхождение озера Халиль-ур-Рахман, которое сегодня широко известно как Балыклыгёль — «рыбное озеро», оказалось связано с историей Ибрахима. На одной из установленных здесь информационных табличек это предание изложено рядом с тем самым кораническим аятом.
Информационная табличка у Балыклыгёля рассказывает местное предание о спасении Ибрахима и приводит 69-й аят суры «Аль-Анбия».
После такого рассказа на рыб в воде уже невольно смотришь иначе. Их здесь действительно очень много: они собираются у берега, расходятся по тёмной воде и снова появляются у поверхности. Согласно местной традиции, их связывают с теми самыми горящими поленьями, поэтому к рыбам здесь относятся с особым почтением.
Рыбы Балыклыгёля занимают особое место в местной традиции: предание связывает их с поленьями из огня, в который был брошен Ибрахим. При этом превращение огня в воду и поленьев в рыб не является частью коранического текста — это именно местное предание. И это различие показалось мне особенно интересным. Есть кораническая история об Ибрахиме и огне, а есть память города, которая за многие поколения словно наложила эту историю на собственный ландшафт: вот возвышенность, вот вода, вот место, которое связывают с падением пророка, вот рыбы.
Так история перестала существовать только в словах и получила собственную географию.
Зелиха и второе озеро
В показанном нам фильме повествование на этом не заканчивалось. В нём появилась Зелиха — дочь царя Нимруда, с которой местная традиция связывает ещё один водоём Шанлыурфы.
Существуют разные варианты этого предания. В одних рассказах Зелиха поверила Ибрахиму и оказалась наказана Нимрудом, в других говорится, что она бросилась вслед за ним. На месте её падения, согласно преданию, появился источник, получивший название Айн-Зелиха. Именно такую связь показывали и в фильме: источник Зелихи возник там, где она коснулась земли.
Согласно местному преданию, с Зелихой, дочерью Нимруда, связано возникновение второго водоёма — Айн-Зелиха.
Мне показалось интересным, что различные версии этой истории продолжают существовать рядом. Мы находились не в историческом архиве, где необходимо установить единственную последовательность событий, а внутри живой народной памяти, которая передавалась из поколения в поколение и постепенно обрастала собственными образами и подробностями.
Сначала всё это существовало для нас только на экране — крепость, Нимруд, Ибрахим, Зелиха, вода. Затем фильм закончился, мы вышли наружу, и места, о которых только что рассказывали, оказались перед глазами уже настоящими: старый камень, мечети, вечерние огни, вода и бесчисленные рыбы.
После фильма рассказанная история продолжалась уже за дверями — среди вечерних огней, старой архитектуры и воды Балыклыгёля.
Место, где я перестал быть просто наблюдателем
Особенно мне запомнилось небольшое священное помещение у воды. Для мужчин и женщин здесь были предусмотрены отдельные входы. Перед входом нужно было снять обувь. Оставив её снаружи, я подошёл к мужскому входу и вошёл с правой ноги.
Почти сразу взгляд невольно опустился вниз: пол был стеклянным. Под прозрачными панелями находилась подсвеченная вода, в которой прямо под ногами плавали рыбы. После оживлённой вечерней прогулки снаружи ощущение внутри было совершенно другим. В небольшом помещении становилось тише, а под стеклом медленно двигалась вода и проплывали рыбы.
Там я произнёс молитву. О чём именно просил — пусть останется между мной и Всевышним. В тот момент вся услышанная до этого история перестала быть для меня только рассказом экскурсовода или кадрами из фильма. Я уже сам находился внутри этого пространства и воспринимал его не только как путешественник или журналист.
Когда пришло время выходить, я поступил так, как принято у нас, туркмен, при посещении почитаемых и святых мест: не стал поворачиваться к святыне спиной. Слегка поклонившись, я медленно пятился к выходу, оставаясь лицом к помещению.
Этот простой жест неожиданно связал для меня Шанлыурфу с родиной. За тысячи километров от Туркменистана, в другой стране, у места, связанного с преданием о пророке Ибрахиме, мир ему, я совершенно естественно повторил знакомый мне обычай выражения почтения к святому месту. В этот момент я уже не чувствовал себя человеком, который просто наблюдает чужую традицию со стороны. Что-то здесь оказалось очень близким и понятным без перевода.
Имя, которое звучит в молитвах миллионов
Для мусульман пророк Ибрахим, мир ему, — не просто человек из далёкого прошлого и тем более не только герой местного предания. Его имя постоянно присутствует в исламской традиции.
Во время ежедневной молитвы мусульмане произносят салават Ибрахимия:
«О Аллах, благослови Мухаммада и семейство Мухаммада, как Ты благословил Ибрахима и семейство Ибрахима…»
Человек может находиться за тысячи километров от Шанлыурфы, никогда не видеть Балыклыгёль и даже не знать, как выглядит это место. Но имя Ибрахима всё равно присутствует в его молитве. И вот ты оказываешься в городе, где память о нём существует уже не только в молитвенных словах, но словно окружает тебя — в названиях мест, воде, мечетях, преданиях и отношении людей к рыбам.
Вечерний Балыклыгёль: вода, историческая архитектура и религиозная традиция здесь воспринимаются как единое пространство. Именно поэтому Балыклыгёль трудно воспринимать только как красивую историческую достопримечательность. Для множества приезжающих сюда людей это ещё и место духовного значения.
Желание у воды
Когда я вышел из священного помещения и снова надел обувь, меня ждала ещё одна местная традиция. Мне дали корм для рыб — маленькие зелёные шарики — и сказали загадать сокровенное желание, но с одним условием: никому его не раскрывать.
Я подошёл к воде и начал бросать корм горсть за горстью. Рыбы мгновенно собирались там, куда падали маленькие шарики: спокойная поверхность начинала бурлить, а спустя несколько секунд снова затихала. С каждой брошенной горстью я мысленно повторял одно и то же желание.
Какое именно, конечно, не скажу. Мне ведь сказали хранить его в тайне.
Кормление рыб — одна из деталей, без которых трудно представить прогулку по Балыклыгёлю.
А затем во мне снова проснулось обычное любопытство. Я посмотрел на оставшиеся в ладони маленькие зелёные шарики и спросил, из чего их делают. Мне объяснили: из огурцов, муки и оливкового масла.
После рассказа об Ибрахиме, коранического аята, Нимруда и Зелихи, после молитвы и сокровенного желания эта подробность может показаться слишком земной. Но путешествия почему-то именно так и остаются в памяти — не только великими историями и известными памятниками, но и небольшими деталями: светом на старом камне, рыбами под стеклянным полом, несколькими шагами назад перед выходом из святого места и маленькими зелёными шариками корма в ладони.
Три мира за один день
Уже позднее, глядя на вечерний Балыклыгёль, я подумал о том, насколько необычным получился этот день. Утром мы были на TEKNOFEST, где нам показывали технологии будущего — искусственный интеллект, беспилотники, авиацию и новые разработки. Через несколько часов мы стояли среди сооружений Гёбеклитепе и пытались понять людей, живших почти двенадцать тысяч лет назад. А вечером оказались перед историей, которая существует совершенно иначе — не только в археологии или письменных источниках, а в живой религиозной и народной традиции.
В Гёбеклитепе мы смотрели на камни и пытались восстановить утраченное мировоззрение людей, от которых не осталось письменных объяснений. В Балыклыгёле ничего подобного делать не требовалось. Предание продолжало жить вокруг нас: люди приходили сюда с детьми, молились, кормили рыб, рассказывали историю Ибрахима и затем уступали место следующим посетителям.
Получалось удивительное сочетание: утром мы увидели технологии будущего, днём прикоснулись к глубокому прошлому человечества, а вечером оказались в пространстве живой веры и предания. Всё это Шанлыурфа показала нам за один день.
Один день в Шанлыурфе вместил технологии будущего, загадки древнейшего прошлого и живую традицию, которая продолжает существовать сегодня. Наверное, именно поэтому мне не хотелось помещать Балыклыгёль в конец предыдущего рассказа несколькими абзацами. Это место заслуживало отдельной истории. Потому что вечером мы увидели не просто красивое озеро и старую архитектуру. Мы увидели, как предание становится частью города, как история получает собственную географию и как спустя поколения человек всё ещё приходит к этой воде, произносит молитву и бросает корм рыбам. Когда мы уходили, огни продолжали отражаться в тёмной воде Балыклыгёля. А где-то среди этих рыб осталось и моё желание.
Сбудется ли оно — я пока не знаю. Но рассказать, каким оно было, мне всё равно не разрешили.
