Гёбеклитепе: место, где ответы рождают новые вопросы
В тот день наша поездка по Шанлыурфе словно соединила две совершенно разные эпохи.
Ещё несколько часов назад на TEKNOFEST Güneydoğu мы смотрели на беспилотники, искусственный интеллект, авиацию, роботов и технологии будущего. А затем вместе с нашим гидом Рамазаном отправились в место, которое переносит человека почти на 12 тысяч лет назад. В Гёбеклитепе.
Переход получился почти символическим: от попыток представить, каким станет человеческий мир завтра, — к попытке понять людей, живших на этой земле в самом начале совершенно другой эпохи.
До поездки я, конечно, слышал о Гёбеклитепе. Один из древнейших известных монументальных комплексов человечества, огромные Т-образные каменные столбы, изображения животных, сооружения, появившиеся за тысячи лет до египетских пирамид и Стоунхенджа.
Казалось бы, место изучается уже несколько десятилетий. О нём сняты фильмы, написаны книги и научные статьи. Археологи предлагают объяснения того, кто его построил, как и зачем.
Но после того, как я сам увидел Гёбеклитепе, вопросов у меня почему-то стало не меньше. Скорее наоборот.
И начались они ещё до того, как мы подошли к самим раскопкам.
Сначала нам показали, как выглядит прошлое
Знакомство с Гёбеклитепе начинается не с древних камней. Сначала — экран. В первом фильме посетителю рассказывают историю памятника. На карте появляется Плодородный полумесяц, затем Шанлыурфа. Мы видим компьютерные реконструкции круглых сооружений, Т-образных столбов и людей, которые должны были добывать, обрабатывать, переносить и устанавливать огромные каменные блоки.
Особое внимание уделяется двум массивным столбам, расположенным в центре некоторых сооружений. На экране возникают изображения животных — змей, кабанов, лис, птиц. Звучат предположения о ритуалах и духовном мире людей, живших здесь тысячи лет назад.
Причём сам фильм временами осторожен в формулировках: «возможно», «могло означать», «может указывать». Это важно. Даже современная наука далеко не на все вопросы о Гёбеклитепе имеет окончательные ответы.
А потом начинается второй показ.
И здесь атмосфера совершенно меняется.
В темноте возникают силуэты древних людей — охотников с копьями и камнями в руках. Их лица намеренно искажены. Фигуры появляются и исчезают, изображения повторяются, вокруг движутся потоки света и частицы.
Затем возникают абстрактные структуры, чем-то напоминающие молекулярные модели. Пространство словно распадается и вновь собирается, а через некоторое время зрителя уже уводят от земли — к звёздам и космосу.
Всё это сопровождается музыкой и повторяющимся движением изображений. Через несколько минут перестаёшь воспринимать происходящее как обычный исторический фильм. Это уже скорее иммерсивное представление, рассчитанное не столько на передачу информации, сколько на ощущение.
Не знаю, какую именно эмоцию хотели вызвать его создатели, но на меня этот поток образов действовал почти гипнотически.
В какой-то момент я поймал себя на довольно странном вопросе: зачем перед посещением археологического памятника меня сначала погружают именно в такое состояние?
А затем двери открываются. После темноты — яркое солнце Шанлыурфы. И мы идём смотреть на настоящий Гёбеклитепе.
Когда перед тобой уже не реконструкция
Фотографии плохо передают масштаб этого места.
Сверху видны раскрытые археологами сооружения круглой и овальной формы. По периметру расположены массивные Т-образные столбы. В центре некоторых комплексов стоят ещё два — значительно крупнее остальных. И первое, что бросилось мне в глаза, — здесь нет ощущения хаотично расставленных камней.
Есть структура. Есть периметр. Есть повторяющиеся элементы. Есть центр. И есть два огромных столба, занимающих именно центральное положение. Современная археология относит наиболее известные монументальные сооружения Гёбеклитепе к докерамическому неолиту — приблизительно X–IX тысячелетиям до нашей эры.
Это мир без письменности, металлургии и сложных машин в нашем понимании. Но это вовсе не означает мир примитивных людей.
Перед нами общество, которое умело добывать камень, придавать многотонным блокам необходимую форму, перемещать их, устанавливать и создавать повторяющуюся архитектурную систему.
Сам по себе этот факт не требует фантастического объяснения. Человек каменного века был гораздо способнее и организованнее, чем иногда представляет массовая культура.
Но возможность построить сооружение ещё не объясняет, для чего его построили именно таким.
Почему круг? Почему повторяющаяся система столбов? Почему в центре два значительно более крупных элемента? Почему они имеют такую форму? Ответ «для ритуалов» может объяснять, что люди здесь делали. Но объясняет ли он полностью конструкцию самого сооружения?
И вот здесь я начал смотреть на Гёбеклитепе немного иначе.
Не как турист, а как инженер
Наверное, сказалось моё собственное техническое восприятие. Я перестал смотреть только на изображения животных и начал рассматривать сами камни как части системы. Если перед тобой конструкция, невольно хочется понять, как связаны её элементы.
На некоторых поверхностях мне стали попадаться линии и углубления, которые визуально выглядели необычно.
Особенно меня заинтересовал один камень. Рядом с изображением животного проходят две длинные линии, сходящиеся под углом. Причём фигура животного заканчивается примерно в районе их пересечения.
Если смотреть на это исключительно как на изображение, можно предположить, что линии являются частью композиции.
Но если хотя бы на несколько секунд убрать из головы археологический контекст, геометрия неожиданно начинает напоминать направляющую: движение по одной линии, изменение направления, затем продолжение по другой. Как паз или траектория движения детали в механизме.
Я прекрасно понимаю, насколько смело звучит такое сравнение.
По одной фотографии нельзя объявить линию элементом какого-либо устройства. Для этого необходимо исследовать её профиль, глубину, способ обработки, возможные следы трения и, самое главное, найти повторяющуюся геометрию на других камнях.
Но вопрос уже возник: а что, если мы смотрим только на сохранившиеся каменные элементы конструкции, первоначальную функцию которой пока понимаем не полностью?
Это не ответ. Это вопрос. И с этого момента подобных вопросов становилось всё больше.
Что появилось раньше — камень или изображение?
Гёбеклитепе знаменит своими животными. Лисы, змеи, кабаны, птицы и другие существа появляются на столбах снова и снова.
И именно через эти изображения исследователи пытаются понять мировоззрение людей, которые находились здесь тысячи лет назад.
Но здесь мне пришёл в голову ещё один вопрос.
Если изображение находится на древнем столбе, означает ли это автоматически, что оно появилось одновременно с изготовлением самого столба?
Представим мысленный эксперимент.
Допустим, через десять тысяч лет археологи обнаруживают остатки космического корабля «Буран». За тысячелетия после прекращения его использования вокруг могли жить совершенно другие люди. Кто-то мог использовать корпус как укрытие. Кто-то — считать необычный объект священным. А кто-то просто нацарапал на нём примитивный рисунок.
Через десять тысяч лет этот рисунок тоже будет очень древним. Он будет настоящим. Его действительно оставил человек прошлого.
Но если будущие археологи попытаются определить первоначальное назначение «Бурана» по этому рисунку, они придут к совершенно неверному выводу. Разумеется, это всего лишь аналогия.
У изображений Гёбеклитепе есть археологический контекст. Сходные Т-образные столбы, скульптура и животные мотивы известны и на других неолитических памятниках региона. Поэтому предполагать, что кто-то нанёс эти изображения в наше время, оснований нет.
Но остаётся более тонкий вопрос: обязательно ли изготовление каждого столба, его установка и нанесение каждого изображения происходили одновременно?
Если памятник существовал длительное время, его могли перестраивать. Камни могли использовать повторно. Изображения могли добавляться или изменяться. И это уже не философский вопрос. Разные этапы обработки должны оставлять материальные следы, которые можно исследовать.
А если всё было наоборот?
Здесь я позволил себе мысленный эксперимент ещё смелее. Мы привыкли рассуждать примерно так: люди создали эти столбы, нанесли на них изображения животных, установили их по кругу и использовали пространство для определённых общественных или ритуальных действий. А если хотя бы на минуту перевернуть последовательность?
Представим, что первоначально здесь существовала некая конструкция, назначение которой позднее было забыто.
Каменные элементы расположены по определённой системе. В центре находятся два крупнейших элемента. На некоторых поверхностях есть углубления или линии. Между каменными частями когда-то могли существовать другие детали. Затем проходит время. То, что можно было снять, унести или что просто не пережило тысячелетия, исчезает. Остаётся самое долговечное — камень. Позднее сюда приходят другие люди. Они уже не знают первоначального назначения сооружения. Но перед ними стоят огромные камни, созданные кем-то до них.
Люди начинают использовать место по-своему. Придают ему новый смысл. Наносят изображения. Собираются здесь. Возможно, проводят ритуалы. В человеческой истории подобное происходило неоднократно: более поздние общества занимали древние сооружения и переосмысливали их назначение. Есть ли доказательства, что именно так произошло в Гёбеклитепе? Нет. На сегодняшний день здесь не обнаружено двигателя, проводки, металлической системы или другого очевидного компонента неизвестного технического устройства.
Поэтому объявить комплекс «машиной», «энергетической установкой» или «космодромом» означало бы сначала придумать ответ, а потом пытаться подогнать под него камни.
Мне интереснее другое: можем ли мы быть абсолютно уверены, что известное нам использование сооружения было его первоначальным и единственным назначением?
И если уж говорить о космосе…
Вокруг Гёбеклитепе существует огромное количество теорий — от астрономических наблюдений до контактов с неизвестными цивилизациями. После посещения этого места я хотя бы понимаю, почему они появляются. Круговые сооружения. Два центральных монолита. Необычная символика. Возраст почти в двенадцать тысяч лет. И даже музейный фильм, который перед выходом к раскопкам сам отправляет зрителя от первобытных охотников куда-то к молекулам и звёздам.
Воображению здесь действительно есть где развернуться. Но между словами «необычно» и «внеземное» лежит огромная дистанция. Если утверждать, что сооружение связано, например, с наблюдением за небом, нужны измерения ориентации столбов, положение горизонта, расчёт неба соответствующей эпохи и повторяющаяся закономерность.
Если предполагать техническое назначение — нужны следы технической функции.
Именно поэтому мне не хочется заменять одну готовую историю другой. Гораздо интереснее понять, какой факт мог бы одну из этих версий подтвердить или опровергнуть.
И тут появляется дерево
На вершине археологического холма стоит старый тутовник. После всего увиденного он выглядит почти слишком символично для этого места: большое живое дерево среди камня, сухой земли и раскопок. Рамазан рассказал нам местное поверье.
К этому дереву приходили люди со своими желаниями. В частности, женщины, у которых не было детей, молились здесь и просили о рождении ребёнка. Можно было бы решить, что перед нами очередная легенда, придуманная уже после того, как Гёбеклитепе стал туристической достопримечательностью. Однако само дерево действительно давно известно как местное «дерево желаний» и место паломничества. Оно стояло на вершине холма ещё до начала современных раскопок.
Конечно, проводить прямую линию между этой традицией и людьми, жившими здесь двенадцать тысяч лет назад, нельзя. Мы не можем доказать непрерывность обычая через такую временную пропасть. И всё же попробуйте просто представить эту картину.
Под землёй — один из древнейших известных монументальных комплексов человечества. Над ним — дерево, к которому уже совершенно другие поколения людей приходили со своими просьбами и надеждами.
Тысячелетиями менялись народы, языки, государства и религии. А этот холм снова оказался местом, которому человек придаёт особое значение. Совпадение? Вполне возможно.
Но именно в Гёбеклитепе слово «возможно» приходится произносить удивительно часто.
Крестьянин, плуг и история открытия
И тут Рамазан рассказал ещё одну историю. По распространённой версии, местный земледелец во время обработки земли обнаружил необычный камень и сообщил о находке. В различных пересказах детали меняются, но смысл примерно одинаков: случайная находка сельского жителя становится одним из эпизодов истории открытия Гёбеклитепе. Когда после этого смотришь вниз на огромный раскоп, первая реакция довольно естественная: подождите, а как всё это вообще можно было обнаружить плугом?
Позже я решил проверить историю открытия. И оказалось, что реальная хронология значительно интереснее красивой легенды.
Гёбеклитепе был зафиксирован как археологический объект ещё в 1963 году во время совместной разведки Стамбульского и Чикагского университетов. Однако скрытая внутри холма монументальная архитектура тогда осталась нераспознанной.
В 1994 году археолог Клаус Шмидт вместе с коллегами вновь обследовал это место и понял значение находившихся на поверхности известняковых элементов. Систематические раскопки начались в 1995 году. Получается важное различие.
Земледелец вполне мог обнаружить отдельный камень, фрагмент или выступавшую близко к поверхности часть древнего объекта. Но он не «выпахал» плугом весь находившийся под землёй монументальный комплекс. Популярная история просто сжимает довольно сложную археологическую биографию Гёбеклитепе до красивого эпизода.
И это, пожалуй, тоже хороший урок. Иногда загадка возникает не потому, что кто-то обязательно что-то скрывает. Иногда мы сами настолько упрощаем историю, что после этого она начинает казаться подозрительной.
А сколько Гёбеклитепе мы вообще видим?
Есть ещё одна причина не торопиться с окончательными выводами. Перед глазами посетителя — далеко не весь Гёбеклитепе. Значительная часть холма остаётся нераскопанной, а исследования продолжаются. То есть мы пытаемся восстановить историю большого комплекса, имея перед собой лишь часть общей картины.
Представьте огромное здание, большую часть комнат которого пока нельзя открыть. Вы входите в несколько помещений, изучаете находящиеся там предметы и пытаетесь определить назначение всего здания. Можно оказаться правым. Но следующая открытая дверь способна многое изменить.
Возможно, дальнейшие исследования Гёбеклитепе только укрепят нынешнее понимание памятника. А возможно, заставят пересмотреть какие-то его части. И в науке второй вариант не менее ценен, чем первый.
Я уехал из Гёбеклитепе без ответа
Наверное, именно это и стало моим главным впечатлением. Я не увидел в Гёбеклитепе доказательства существования неизвестной высокотехнологичной цивилизации. Не увидел космодром. Не увидел древнюю машину, устройство которой можно восстановить по сохранившимся деталям. Но я также не уехал оттуда с ощущением, что услышанная история ответила на всё, что я увидел собственными глазами.
Почему сооружения имеют именно такую форму? Почему в центре находятся два крупнейших столба? Почему система повторяется? Все ли изображения появились одновременно с изготовлением каменных элементов? Насколько комплекс перестраивался? Использовались ли отдельные столбы повторно? Что означают некоторые геометрические линии и углубления? Какие части конструкции могли не сохраниться? Что находится под той частью холма, которую ещё не исследовали?
И наконец, самый интересный для меня вопрос: всегда ли мы можем определить первоначальное назначение древнего сооружения по тому, как им пользовались люди, следы которых сохранились лучше всего?
Возможно, ответы на все эти вопросы окажутся значительно прозаичнее моих предположений. И это тоже будет прекрасным результатом.
Потому что задача вопроса — не обязательно привести нас к сенсации. Иногда его задача — заставить нас внимательнее посмотреть на то, что мы уже считали понятным.
Всего несколько часов разделяли два совершенно разных мира. На TEKNOFEST мы смотрели на технологии, которые ещё совсем недавно показались бы фантастикой. А затем стояли перед камнями, обработанными почти двенадцать тысяч лет назад.
Будущее и глубокое прошлое неожиданно встретились для меня в один день. И вопрос к ним оказался почти одинаковым: «Как это работает?» Но на этом день в Шанлыурфе не закончился.
Уже вечером нас ждало ещё одно место — Халиль-ур-Рахман и знаменитый Балыклыгёль.
Я сознательно не буду рассказывать о нём здесь. После технологического мира TEKNOFEST и загадок Гёбеклитепе мы оказались в совершенно иной Шанлыурфе — среди воды, вечернего света, священных карпов и предания, которое здесь живёт не как музейная история, а как часть самого города. И эта вечерняя прогулка оказалась настолько сильной, что заслуживает отдельного рассказа.
Продолжение следует.
Nurmyrat Yylkybayev
