В галерее Академии художеств Туркменистана открылась выставка произведений Бабасары Аннамырадова и Ада Гутлыева. Если применить к искусству систему весовых категорий, то это дуэт настоящих «тяжеловесов» — не по регалиям, а по глубине тех смыслов, которые они поднимают.
Приуроченная к Празднику туркменского скакуна, она носит поэтичное название «Не конём, а братом назову тебя». Но за привычными образами грации и силы здесь скрывается нечто гораздо более глубокое — приглашение к практике созерцания.
Солнечные образы скакунов на полотнах Ада Гутлыева вступают в резонанс со знаменитыми «яблоками» Бабасары Аннамырадова. Эти плоды — золотые, деревянные, инкрустированные, идеально гладкие или вызывающе шероховатые — перестают быть просто формой. Они кажутся моделью самой Земли, воплощением круга бытия, где каждый изгиб — это траектория вечности.
В этой неправильной округлости сосредоточена странная — и неудобная для быстрого понимания — сила: так дремлет жизнь в крохотном семечке, прежде чем развернуться в огромное дерево. Художник не просто воссоздает форму, он фиксирует момент, когда энергия застывает в материале, провоцируя зрителя остановиться и прислушаться к этому гулкому безмолвию.
Имя Ада Гутлыева давно связано с трансформацией традиционного ковроткачества в пространство эксперимента. Ковровая живопись? Инсталляция? Его работы упрямо не вмещаются в рамки жанров. Это путь исследователя, который сознательно уходит от проторенных дорог, предпочитая одиночество первооткрывателя. В этом отказе от ярлыков видится особая честность: право быть собой, даже если для твоего творчества ещё не придумали названия.
Подлинное искусство — это попытка заглянуть за горизонт собственного восприятия. Однажды в разговоре со знакомым Ада Гутлыев услышал о загадке легендарного японского Сада пятнадцати камней. История о пятнадцати камнях, из которых зрителю всегда видны лишь четырнадцать, напоминает: человек ограничен своим эго и точкой обзора, и чтобы увидеть картину мира целиком, нужно смотреть не глазами, а «взором разума».
Эта мысль — о мире, который всегда больше, чем мы способны объять взглядом, — стала для художника творческим вызовом. Заразившись этой мыслью, Ада Гутлыев попытался создать «ковровое» прочтение Сада камней, и одна из версий этого прочтения представлена на выставке.
Издалека ковер кажется строгим графичным паттерном, но при приближении ритмичный узор «проявляется»: он составлен из сотен лошадиных силуэтов. Еще шаг — и неподвижные фигурки коней начинают ускользать, сливаясь в вибрирующий поток, в тот самый дзен, где форма растворяется в движении. Это и есть баланс между незыблемыми законами Вселенной и текучестью нашей жизни: камни остаются на местах, но внутри них пульсирует бесконечный бег.
Мир всегда больше, чем мы можем себе представить. К его целостности можно приблизиться только через внутреннюю тишину, и именно этой вибрацией стали скульптурные композиции Бабасары Аннамырадова. Часто они остаются «непонятыми»: зритель по привычке ищет знакомые очертания, но логика пасует перед абстракцией.
Однако именно там, где заканчивается узнавание, начинается созерцание. Признаюсь: я тоже не до конца «поняла» эти работы разумом, но ощутила их почти физически. Это похоже на химическую лабораторию, где определенные составы нужно постоянно поддерживать в состоянии тонкого колебания, чтобы они не утратили свою суть. Эти скульптуры — не застывшие глыбы, а живые субстанции.
Чтобы поймать их ритм, нужно включить то самое чувствование, которое позволяет увидеть «пятнадцатый камень». В этот момент ты перестаешь искать форму и начинаешь воспринимать чистую энергию. И в этой точке соприкосновения художника и зрителя рождаются эмоции, не требующие слов.
Виктория ЩУПАК
