За последние два года майнинг криптовалют на рынке Центральной Азии показывает положительную тенденцию. Легализация их покупки и продажи с октября 2022 года в Казахстане в данном случае имеет решающее значение.

В свою очередь, в самой густонаселенной стране Центральной Азии — Узбекистане — такие операции запрещены полностью с января 2023 года. В то же время Нацбанк Кыргызстана призывает быть осторожнее с технологией блокчейн и майнингом, то есть — эмиссией криптовалют, а кыргызский парламент принимает закон «О виртуальных активах», который призван регулировать соответствующие цифровые операции. Этот закон намного облегчил жизнь простым кыргызским майнерам.

Такой различный подход центральноазиатских республик связан с относительной неопределенностью на рынке криптовалют и их международным статусом. С одной стороны, они помогают избежать блокировки счетов зарубежными банками, так как крипту можно хранить, имея собственный ключ, и ни одна структура не имеет к нему доступ. С другой стороны, государства еще не в полной мере осознают риски, связанные с хранением криптовалюты.

Их хаотичное использование на мировом рынке также является моментом, который значительно ограничивает возможности майнеров в странах ЦА. Например, в то время как в Германии, Японии, Сингапуре, Эстонии и ЮАР криптовалюты разрешены и регулируются законом, то в Марокко и Алжире они строжайшим образом запрещены. Но нас интересует именно Центральная Азия и то, насколько она готова обеспечить правовое поле для инвестирования в майнинг и блокчейн.

Исследуя эту тему, необходимо для начала определить сами риски использования криптовалют, определив их достоинства и недостатки. Так, к существенным недостатком крипты можно отнести ее правовую неопределенность в мире. К примеру, лауреат премии по экономике имени Альфреда Нобеля, американский ученый Роберт Шиллер неоднократно заявлял, что биткойн, первая на тот момент криптовалюта, демонстрирует схожесть с экономическим пузырем. Крупнейшие банки Азии, в частности — Резервный банк Индии, заявлял об образовании огромного «пузыря» вокруг криптовалют, по сути став индексом «отмывания денег». Многих также настораживает децентрализованность криптовалют, то есть невозможность регулирования их количества и воздействия на экономику, потому что государства пока еще не смогли сформировать действенные механизмы по сдерживанию волатильности цифровой валюты.

К преимуществам такого средства платежа можно отнести упрощение контрактных процедур с помощью смарт-контрактов, то есть договоров, записанных цифровым языком. При этом вероятность ненадежной сделки низка — весь процесс полностью автоматизирован и исключает посредников — в нем не участвуют люди или организации. Также большую привлекательность криптовалютам обеспечивает защищенность от блокировок криптовалютных счетов. Но все плюсы крипты сходят на нет, когда речь заходит о практике их использования в торговле.

Как известно, крупнейшие внешнеторговые партнеры Центральной Азии, такие как Китай и Россия, не особо чествовали криптовалюту. Как следствие, Пекин еще в 2019 году официально запретил ее использование на всех уровнях экономики, что привело к тому, что почти все китайские игроки этой сферы торгуют криптой через иностранные биржи.

Что касается России, то она не так категорично относится к блокчейну. На данный момент эту валюту можно использовать только как средство инвестирования, однако продажа и покупка на территории страны запрещена. И если в Китае решение о запрете не оспаривается, то в России кулуарные разговоры о легализации операций с криптой обрели общенациональный характер: уже и российский Минпромторг говорит о такой необходимости и в Думе этот вопрос поднимали. По состоянию на декабрь 2022 года россияне имели при себе криптовалют на сумму более $200 миллиардов.

Что касается Южной Азии, то здесь все намного проще: в Индии предпринимались попытки ввести свою государственную криптовалюту, а около 300 миллионов индийцев регулярно проводят транзакции с участием цифровых денег — немыслимые объемы для стран Центральной Азии. Соседний Иран вообще использует блокчейн не только для внутренних операций, но и для экспортно-импортных: в прошлом году страна впервые применила их для оплаты импорта. И несмотря на то, что со странами Южной Азии внешнеторговый оборот составляет всего 5% от общей торговли республик, два региона имеют значительные перспективы роста взаимных экономических связей.

Более упрощенная торговля стран с помощью криптовалют может быть налажена в ЕС и США, где более прозрачная система платежей цифровых денег. В Турции по этому поводу — жесткие ограничения.

Так, выясняем, что торговля Центральной Азии посредством крипты возможна, однако на данный момент, пока основные внешнеторговые игроки ввели запрет на ее использование в своей экономике, ожидать того, что условный Казахстан расплатится с китайскими инвесторами в криптовалюте, не приходится.

Что касается самого майнинга, то есть производства криптовалют, то здесь тоже имеются свои проблемы. Во-первых, крипта, требующая для своего изготовления большое количество энергии, не может генерироваться в регионе, где есть явные проблемы с энергообеспечением, особенно если говорить про Узбекистан, Кыргызстан и Таджикистан. Полностью энергообеспеченным остается Казахстан и Туркменистан. Последний, в свою очередь, является гарантом энергобезопасности региона, благодаря хорошо разветвленной энергетической инфраструктуре, а также большим запасам углеводородов, из которых эта энергия генерируется.

Говорить о том, что когда-нибудь криптовалюты будут задействованы в правовом поле Центральной Азии, пока не приходится. Этому способствуют как энергозатратность производства, так и неспособность криптовалюты обеспечить устойчивые экспортно-импортные операции между регионом и ключевыми экономическими партнерами стран ЦА.

Арслан МАМЕДОВ