Ташкент, 4 июня | ORIENT. В череде бесконечных международных форумов, где экспертные дискуссии часто превращаются в состязание в протокольной вежливости, легко потерять из виду те редкие площадки, где рождается реальная политика будущего. Открывшееся сегодня в Ташкенте второе заседание Термезского диалога по взаимосвязанности между Центральной и Южной Азией — как раз из таких прагматичных исключений. Собрать на одной платформе более 150 ведущих аналитиков, дипломатов и экономистов из Европы, СНГ, Америки и Ближнего Востока — задача сложная, но еще сложнее перевести разговор с языка геополитических амбиций на язык цифр, тарифов и логистических маршрутов.

Сегодня, в условиях глобальной фрагментации и очевидного кризиса доверия, этот диалог пытается нащупать новый каркас для евразийской интеграции. И тот факт, что в узбекскую столицу прибыла и туркменская делегация, включающая представителей МИД, Центра стратегических исследований Института международных отношений и Министерства финансов и экономики, говорит о многом: регион переходит от деклараций к дальновидному экономическому расчету.

Чтобы понять истинный масштаб происходящего, стоит совершить небольшой исторический экскурс в духе популярной науки. Еще в конце девятнадцатого века пространства Центральной и Южной Азии функционировали как единая интеллектуальная, духовная и экономическая экосистема. Границы, которые сегодня кажутся нам незыблемыми, тогда не мешали караванам и научным идеям перетекать из Бухары и Ашхабада в Дели и Карачи.

Столетие искусственного разделения привело к тому, что два мощнейших, динамично растущих макрорегиона с колоссальным потребительским спросом и молодым населением оказались логистически изолированы друг от друга. Термезский диалог, запущенный год назад, ставит перед собой амбициозную цель: преодолеть этот институциональный тупик, стереть тарифные и таможенные барьеры и трансформировать географическую близость в ощутимое экономическое преимущество.

Однако любая трансрегиональная интеграция упирается в ключевой вопрос безопасности и предсказуемости. В условиях, когда мировые державы заняты выстраиванием новых разделительных линий, Центральной Азии необходима внутренняя точка опоры, свободная от блокового мышления. Именно здесь на авансцену выходит феномен туркменского нейтралитета, который в современных реалиях эволюционировал из статуса политического невмешательства в инструмент активной экономической интеграции.

Уникальный статус Ашхабада, признанный на уровне ООН, сегодня работает как мощнейший стабилизирующий актив для всего континента. Не участвуя в геополитических противостояниях, Туркменистан предлагает партнерам то, что ценится дороже всего, — абсолютную предсказуемость, безопасность инвестиций и готовность выступать транзитным хабом для проектов любой сложности.

Туркменская стратегия взаимосвязанности — это не абстрактные философские концепции, а конкретные инфраструктурные мегапроекты, которые прямо сейчас сшивают разорванные ткани Азии. В повестке нынешнего ташкентского форума особое место занимает создание диверсифицированных энергетических и транспортных коридоров, и здесь опыт Ашхабада фундаментален.

Газопровод ТАПИ (Туркменистан — Афганистан — Пакистан — Индия), линии электропередачи и оптико-волоконной связи — это не просто трубы и провода, это артерии, которые превращают Центральную Азию в плацдарм для выхода на кипящие рынки Южной Азии и Ближнего Востока. Экономическая экспансия Туркменистана носит сугубо созидательный, мультимодальный характер: страна последовательно снижает транзакционные издержки, внедряет цифровые таможенные решения и строит портовую и железнодорожную инфраструктуру.

Важнейшим тестом на зрелость для участников форума является афганский вопрос, который организаторы из Института стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Узбекистана и МИД страны справедливо вынесли в фокус дискуссий. Невозможно построить устойчивую архитектуру процветания, игнорируя Афганистан, который является естественным географическим мостом между регионами. И здесь подходы Ташкента и Ашхабада демонстрируют глубокую синергию.

Вместо изоляции предлагается поэтапная интеграция Кабула в региональные экономические, транспортные и, что критически важно сегодня, климатические процессы. Таяние ледников, дефицит воды и опустынивание — это трансграничные вызовы, перед которыми бессильны любые армии. Включение Афганистана в совместные механизмы экологического мониторинга и водно-климатической безопасности, о чем активно говорят на сессиях диалога, — единственный способ предотвратить гуманитарные кризисы в будущем.

Ташкентская встреча фиксирует важный ментальный сдвиг. Эксперты и практики начинают осознавать, что взаимосвязанность — это не только тонны грузов и кубометры газа, но и человеческий капитал. Формирование новой региональной идентичности через академические обмены, подготовку квалифицированных кадров для новой цифровой экономики и преодоление исторического недоверия между обществами — это тот фундамент, без которого не устоит ни один экономический коридор.

Проводя аудит административных барьеров и проектируя новые преференциальные торговые режимы, Термезский диалог доказывает: эпоха пустых деклараций уходит. Наступает время умного регионализма, где активный нейтралитет и инфраструктурный прагматизм становятся главным залогом общего процветания.

Бекдурды АМАНСАРЫЕВ,

эксперт Центра стратегических исследований ИМО МИД Туркменистана