В четверг, 28 мая, исполнилось ровно три месяца с начала боевых действий в районе Персидского залива, которые оказали крайне негативное влияние на мировую экономику, затронув энергетический сектор, логистику, финансовые рынки, целый ряд отраслей промышленности, продовольственную безопасность и т.п.

Однако с огромным сожалением мы вынуждены отметить, что, помимо всего перечисленного, в Иране были повреждены культурные и исторические объекты, которые сохранялись на протяжении веков и тысячелетий.

На земле нынешнего Ирана с глубокой древности зарождались, процветали и со временем угасали великие цивилизации. Одна из них – Эламская, зародившаяся в IV–III тысячелетии до нашей эры. Уже в тот период эламцы смогли организовать сложное общество с развитой системой письменности, архитектурой и искусством. Они также прославились своими храмами, керамикой и изделиями из бронзы.

В первом тысячелетии до нашей эры здесь же, на территории современного Ирана, существовала Мидийская цивилизация. Она достигла расцвета в VII веке до нашей эры. Мидийская культура была богата и разнообразна, с высокоразвитыми навыками в металлургии и сельском хозяйстве. Мидийцы также внесли вклад в формирование основ одной из первых мировых религий – зороастризма.

Нельзя обойти вниманием и Ахеменидскую державу, основанную Киром II в 550 году до нашей эры. Она была одной из величайших империй Древнего мира и просуществовала более двух веков, охватывая огромные территории, включая Ирак, Сирию, Египет и части Индии. Империя славилась централизованностью, системой огромных провинций–сатрапий, управляемых наместниками царя, качественными дорогами и почтовой службой.

А уже в новую эру – с III по VII века – в этих краях находилась в зените славы Сасанидская империя.

Эта и другие цивилизации, оставив потомкам богатое наследие, внесли большой вклад в развитие мировой культуры. Так же, как и мировая цивилизация оказывала влияние на культуру Персии.

…Ежедневно просматривая мировые новости, среди стремительного потока информации о боестолкновениях моё внимание привлекло неожиданное на первый взгляд сообщение, которое мы позже поместили на сайте ORIENT. В заметке говорилось о том, что в центре Тегерана состоялся концерт симфонического оркестра.

Несмотря на сложившуюся в Персидском заливе ситуацию, зал, рассчитанный на 800 мест, был заполнен до отказа. Собравшиеся внимали искусству музыкантов, исполнявших величайшие шедевры мировой классики – произведения Петра Ильича Чайковского и Людвига ван Бетховена.

Сами зрители в интервью средствам массовой информации отмечали, что этот вечер вернул им веру в будущее. Один из посетителей подчеркнул, что музыка напомнила всем присутствующим, что, несмотря на потрясения и взрывы за окном, жизнь остается прекрасной, а культуру невозможно уничтожить бомбами и ракетами.

Когда я читал про это, в моём сознании сразу же всплыла легенда о Шукур-бахши – о музыканте, который своим искусством смог сделать больше, чем целое войско. Национальный Лидер туркменского народа Гурбангулы Бердымухамедов в одной из своих книг привёл фильм «Состязание», снятый на эту тему, в качестве примера того, как музыкант–бахши силой своего таланта не допустил кровопролития.

Мне также вспомнилась бессмертная Седьмая симфония Шостаковича, исполненная в осаждённом Ленинграде. Это ещё один пример того, как искусство может стать духовным оружием, противостоящим войне. Собрать оркестр в условиях блокады уже было подвигом. Музыкантов искали по всему городу и даже отзывали с передовой линии фронта. Многие из них были истощены голодом, ранами и болезнями.

Но, несмотря ни на что, концерт состоялся. Симфонию транслировали по радио и через громкоговорители на весь Ленинград. Музыка вселила в жителей осажденного города надежду. Она помогла преодолеть отчаяние, став свидетельством того, что город жив и продолжает бороться.

И еще один памятный концерт, вошедший в историю под названием «С молитвой о Пальмире». Он состоялся десять лет назад, в мае 2016 года. Симфонический оркестр Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева выступил в древнем римском амфитеатре Пальмиры, освобождённой от террористов.

Музыканты с мировым именем, как правило, люди далеко не всегда физически закалённые. Для них более привычно выступать в знаменитых концерт-холлах, жить во время гастролей в лучших отелях, раздавать журналистам интервью, а поклонникам – автографы. А в Пальмире их ожидала жара сирийской пустыни, выступление под палящими лучами солнца и всевозможные неудобства. К тому же, всего в нескольких километрах от города сновали боевики.

Несмотря на это, богемные музыканты, изнеженные вниманием утончённой публики, не раздумывая, согласились поехать в разрушенный город, чтобы своим выступлением доказать, что жизнь будет продолжаться до тех пор, пока в ней есть место для настоящего искусства.

Сам Гергиев тогда отметил, что музыка, прозвучавшая в Пальмире, – это «душевная боль, негодование, протест против варварства и насилия, против нелюдей, уничтожавших бесценные памятники мировой культуры». Валерий Абисалович также подчеркнул, что Пальмирский концерт – это призыв к миру!

И вот, 21 мая Тегеранский симфонический оркестр дал концерт в израненном бомбёжками городе. И это выступление стало для общества живительным знаком надежды, стойкости и веры в то, что искусство сильнее разрушения. Зрители и официальные лица отмечали, что полный зал академической музыки во время геополитических потрясений является прямым заявлением того, что культуру невозможно уничтожить даже самым современным оружием.

Замминистра культуры Мехди Шафии подчеркнул, что в периоды кризисов и войн искусство служит инструментом для укрепления стойкости, надежды и социальной сплоченности.

Такие информационные агентства, как Associated Press, Reuters и Anadolu и др., в этом событии усмотрели факт «пробуждения» тегеранской музыкальной сцены. А журналисты отмечали, что переполненный зал, где исполняли произведения Чайковского и Бетховена, является осознанной декларацией общества о том, что «Искусство не уходит в подполье, даже когда гремит война».

Война говорит языком пушек, а Мир – языком музыки. И порой тихий голос искусства оказывается громче бряцанья мечей.

…Пётр Ильич Чайковский – один из тех редких композиторов, чью музыку одинаково воспринимают как в заснеженном Стокгольме, так и в вечно жарком Каире, в расположенном далеко на западе Нью-Йорке и там, где на востоке первыми встречают солнце – в Токио.

В начале этого года – 7, 9 и 10 января – Нью-Йоркский филармонический оркестр трижды исполнил Первый концерт Чайковского. Партию фортепиано исполнил выдающийся пианист из Узбекистана Бехзод Абдураимов, которого искусствоведы называют «самым совершенным пианистом своего поколения».

…Что касается моих первых впечатлений от музыки Чайковского, то они относятся к раннему детству, когда я не мог ни читать, ни писать. В то время интернет еще не придумали (у меня и моих сверстников было счастливое детство), телевидение не располагало таким обилием каналов, как в наше время, утонувшее в бушующем информационном море. Люди были бесхитростными и радовались простому человеческому общению.

Но слушал я Первый концерт Чайковского завороженно. Моё детское воображение окрылялось с первых тактов магическим тоном валторны, напоминающим звуки старинного охотничьего рога. Казалось, что трубный глас этого инструмента нисходит ко мне из-под Небес. Троекратное повторение призывных звуков валторны, а следом – лучезарные жизнеутверждающие аккорды фортепиано!

Каждый раз, когда я слушал эту пластинку, у меня от нахлынувшего волнения перехватывало дыхание. И эти эмоции настолько цепко вклинились в моё детское сознание, что я до сих пор, слыша вступительную часть Первого концерта Чайковского, испытываю те же ощущения, сокрытые где-то в глубинах мозговых клеток, которые непостижимым образом возвращают меня в далёкое прошлое.

Именно тогда папа рассказал мне, пятилетнему малышу, что на пластинке – знаменитый Первый концерт Чайковского в исполнении американского пианиста Ван Клиберна, который буквально покорил советских любителей музыки виртуозным исполнением произведений этого композитора.

Запись того концерта, сделанная в 1958 году, стала первым классическим альбомом в истории, достигшим платинового статуса. Именно она принесла Ван Клиберну премию «Грэмми» в 1959 году.

Чуть позже я, немного повзрослев, узнал о сложностях в отношениях между Советским Союзом и США. Но они не помешали американскому музыканту, преодолевая большие трудности, приехать в Москву для участия в Международном конкурсе им. П.Чайковского, который проводился впервые.

Небывалый и очень драматичный случай произошёл во время выступления Ван Клиберна. У рояля, на котором он играл, лопнула струна! Советские зрители, затаив дыхание, замерли, но американский пианист продолжал самозабвенно играть и играть. И он по итогам всех туров стал победителем I Международного конкурса, носящего имя Петра Ильича Чайковского!

Восторженные овации, тысячи цветов и искренняя любовь сопровождали все встречи американского музыканта на московской земле. Потом уже дотошные журналисты обратили внимание на перевязанный палец Ван Клиберна, на что он, отмахиваясь, отвечал: «Мол, это пустяки». На родине, в Соединенных Штатах, музыканта встречали как героя. Даже организовали на Манхэттене торжественный парад.

Так вопреки мощной идеологической обработке, практикуемой как на Западе, так и в Восточном блоке, искренняя любовь Ван Клиберна к музыке Чайковского и в целом к русской культуре (он называл себя «обладателем русского сердца») на какое-то время растопила лёд разногласий среди простых людей, живущих не только в разных странах, но и в непримиримо враждующих системах.

…Проходят десятилетия, меняются эпохи и названия конфликтов, но истинное искусство остается неизменным. И майские мелодии Чайковского и Бетховена в переполненном зале Тегерана являются лучшим тому подтверждением – пока звучит музыка, надежда на мир жива.

Бекдурды АМАНСАРЫЕВ