Уроки Каспийской волны

Уроки Каспийской волны

Впервые я увидел Каспий, когда мне было пять лет.   В тот год мы не смогли взять билеты на самолет – маленький пассажирский ЛИ-2 ходил тогда из Ашхабада в Красноводск (Туркменбаши) всего дважды в неделю, поэтому, чтобы не терять время, мы отправились в путь по железной дороге.

Стояло знойное лето и наш прожаренный солнцем поезд медленно,  зеленой ящерицей пробирался по краю пустыни. Вода, которую мы взяли в дорогу, быстро закончилась, и отец выбегал из вагона на каждой станции, чтобы пополнить запасы живительной влаги. Он наливал теплую воду в бутылку, обматывал ее мокрым полотенцем и выставлял в окно, чтобы хоть немного охладить на ветру. За окнами вагона, с правой стороны, до самого горизонта простиралась равнина, расчерченная квадратиками полей, а с левой пейзаж оживляла гряда невысоких гор Копетдагского хребта.

Поезд все шел и шел, и отец подбадривал нас с мамой: «Потерпите немного, скоро уже будет море». «А какое оно, море?» — спросил я. «Большое и теплое. Зеленого цвета»,- ответил отец.

Незаметно наш поезд накрыли сумерки, а затем мы въехали в ночь. Рано утром меня разбудил отец: «Вставай, море проспишь». Поезд неторопливо подплывал к перрону красивого, похожего на резную шкатулку Красноводского (Туркменбашинского) вокзала, а за окнами вагона, насколько хватало глаз, плескалась вода. Она сверкала в утренних лучах и, действительно, была зеленоватой, как бутылочное стекло. Так я познакомился с Каспием.

Устроившись в гостинице и позавтракав, мы отправились в местечко Аваза. Это сейчас Аваза — элитный морской курорт, центр притяжения желающих отдохнуть с комфортом, а тогда он состоял из десятка щитовых домиков, хаотично разбросанных на берегу.  И опять меня поразило обилие воды. До этого я знал два самых огромных водоема – широкий арык с проточной водой возле нашего дома и «лягушатник» — бассейн для детской мелкоты на ашхабадской купалке, в котором и воробей бы не утонул. Но то, что я увидел, не шло с ними ни в какое сравнение. Море было огромным, и перед ним ты сам себе казался маленьким и беззащитным.

Небольшие  волны, как котята, играли с прибрежной галькой, то гладя ее своими мягкими лапами, то отбегая назад. Отец подхватил меня подмышку, словно свернутый в трубку ковер, и потащил в воду. Для начала он взял меня за руки и за ноги,  поутюжил мною  волну, а потом сказал: «Пора тебе, брат, учиться плавать. Самое подходящее для этого место». И, разжав руки, отправил меня в дальний рейс. Не скажу, чтобы я  сразу поплыл, как океанский лайнер – гордо рассекая носом волны. Я был скорее похож на поплавок,  нырял то вверх, то вниз, вытягивался в струнку, как танцор «лезгинки»  и старался нащупать ногами дно.

Отец хоть и стоял рядом, но не вмешивался в мои попытки выжать из себя дополнительные сантиметры. Я с надеждой посмотрел на маму, сидящую на берегу. Она улыбнулась и помахала мне  рукой, посылая то ли привет, то ли последнее прощание. Конечно, можно было заорать что есть мочи: «Люди добрые, спасите, тону!», но это было бы во-первых не по-мужски, а во-вторых, я уже порядком нахлебался соленого каспийского рассола и вряд ли даже громким бульканьем мог привлечь внимание окружающих к своей беде.

«Где ты, родной лягушатник!» — подумал я и, осознав, что помощи ждать неоткуда, что рассчитывать приходится только на собственные силы, стал на практике  выводить для себя формулу «спасение утопающих – дело рук самих утопающих».

Я принялся с ожесточением молотить руками по огромным и злым, как мне теперь казалось, волнам, стараясь отогнать воду как можно дальше от себя, чтобы почувствовать, наконец, под ногами спасительное дно. Если бы в тот момент рядом оказался колесный пароход, он бы мне позавидовал.

«Не барахтайся! Плыви, не трусь», — услышал я голос. То ли это сказал отец, то ли проснулся мой внутренний голос, а, может быть, волна нашептала – не знаю, поскольку я был занят тем, что по-щенячьи вытягивал голову, отчаянно двигал руками и одновременно выплевывал чересчур пересоленую морскую воду. В таком состоянии я пробыл не более минуты, но мне казалось, что я борюсь с морем со дня его  появления на свет.

Вытащив меня на спасительный берег и укрыв полотенцем, отец сказал: «Для начала неплохо. Ты вел себя достаточно мужественно. Запомни главное – никогда не бойся. Будешь бояться – у тебя ничего не получится в жизни. Помнишь, как в песне «только смелым покоряются моря».

На следующий день мы продолжили урок плавания. И на третий и на пятый. Наконец настал тот победный миг, когда я почувствовал что могу держаться на плаву. Страх перед водой прошел, и волны уже не казались такими безжалостными в своем  стремлении обязательно утащить меня на дно.

Прошло много лет. С тех пор я частоприезжал в Туркменбаши с редакционными заданиями и просто погостить у друзей.  Я люблю этот удивительный портовый город,  насквозь продутый соленым морским ветром,  его белые дома из ракушечника,  крики чаек, запах водорослей на берегу. С рыбаками острова Кизыл-Су я ходил на лодках за кефалью, был в рейсе на плавучем рыбо-мучном заводе «Аракс», писал о таймунщиках. И каждый раз, бывая в Туркменбаши, приходил на берег, к тому месту, где когда-то научился плавать. Мне все казалось, что о берег приветливо бьется все та же волна, с которой я когда-то отчаянно сражался, и которая стала моим другом.

Согласно научной теории – Каспий закрытый водоем и вода из него никуда не вытекает, а это значит, что моя волна до сих пор гуляет где-то по его просторам. Ненаучное объяснение? Допустим. Но ведь и дружбе нет теоретического подтверждения, как нет и логического объяснения любви.

Я всю жизнь благодарен Каспию за то, что он научил меня не отчаиваться, не создавать мнимых врагов, извлекать пользу из самых неблагоприятных обстоятельств, быть настойчивым в достижении цели. Кто знает, может быть, успешное плавание по морю житейскому и начинается с того, что однажды, поверив в себя, ты перестал бояться и отступать перед трудностями.

В масштабе нашей планеты Хазар, без сомнения, является жемчужиной в ее ожерелье. Для человека море значит гораздо больше, чем просто украшение. Потому что оно живое.

Владимир ЗАРЕМБО