ОРИЕНТИР | 8 апреля. Судя по разговорам, многие (даже очень многие) сильно переволновались в ожидании энергетического апокалипсиса, назначенного в среду на 20.00 по восточному времени. Но ситуация вокруг Ормузского пролива в последние дни, как оказалось, развивалась по классическому сценарию кризиса высокой интенсивности – резкое нарастание риторики, скачок рыночной нервозности и столь же быстрый переход к временной деэскалации. На этом, вроде бы, все и всё успокоилось…
Однако за внешней «передышкой» скрывается гораздо более сложная картина – как для глобальной энергетики, так и для мировой экономики в целом.
Рынки, как и следовало ожидать, отреагировали на риск мгновенно. Ключевые нефтяные индикаторы – Brent и WTI – продемонстрировали резкий рост. Если во вторник цены находились в относительно стабильном диапазоне ($80–86 за баррель, кратковременно взлетая на отдельных биржах до $116-118), то уже в среду, на фоне обострения и жёстких политических сигналов, они дефилировали в районе до $88–92 и даже выше, опять же – иногда и местами.
Объявленная конфликтующими сторонами пауза для переговоров привела к частичной коррекции – рынок «выдохнул», но полностью риск из цены не исчез. Показательно и то, что OPEC+ упорно продолжала занимать выжидательную позицию, предпочитая наблюдать за развитием ситуации, как это было все дни, без резких публичных шагов.
Не менее чувствительно на происходящее отреагировал газовый сегмент, остающийся скрытой зоной уязвимости. Европейские и азиатские индексы продемонстрировали рост на 10–15%, что напрямую связано с рисками поставок из Катара. Значительная часть сжиженного природного газа проходит через Ормуз, и любая нестабильность в этом узле мгновенно отражается на стоимости энергии и, как следствие, на тарифах для потребителей.
Показательно повела себя и логистика, где кризис фактически стал драйвером глубокой трансформации. Крупные перевозчики, включая COSCO Shipping, были вынуждены перестроить цепочки поставок, избегая Ормузского пролива.
Морские маршруты оказались частично нарушены, стоимость фрахта выросла, а сухопутные направления – прежде всего через Центральную Азию – стали предпочтительнее. Так, большегрузные авто, собираясь в восточно-китайском Синьцзяне, наладили путь на Ближний Восток через Центральную Азию.
ORIENT писал, что рост грузопотока туркменского транспортного сектора, где автомобильные перевозки за январь-март текущего года увеличились до 125%, что предполагает включённость страны в формирующиеся альтернативные Ормузскому проливу маршруты.
Фактически мы наблюдаем как на нашем континенте и в регионе Центральной Азии осуществляется поэтапный переход от морской логистики к сухопутной, который ещё недавно рассматривался как долгосрочная перспектива.
На этом фоне особое значение приобретает и Каспийский регион в качестве стратегически важного пространства, но в настоящее время из-за событий в Персидском заливе потенциально уязвимого маршрута. В связи с этим, хотелось бы напомнить, что Министерство иностранных дел Российской Федерации в лице Марии Захаровой выступило с заявлением о недопустимости переноса ближневосточной конфронтации в южную часть (со стороны Ирана) прикаспийской зоны, обозначив Каспий как территорию исключительно мирного сотрудничества.
Подобные заявления отражают более широкий тренд, учитывая, что энергетическая инфраструктура становится всё более чувствительной к геополитическим рискам. И даже косвенное давление (не говоря уже о прямом воздействии) на такие системы, как Каспийский трубопроводный консорциум, способно вызвать дополнительную волатильность цен.
На этом фоне особенно отчётливо проявляется значение устойчивости отдельных стран. Показатели Госконцерна «Туркменхимии», перевыполнившей план за три месяца текущего года до 152,7%, о чём также писал ORIENT, свидетельствуют о высокой загрузке мощностей по производству удобрений, а значит, – о стабильности продовольственной безопасности в цепочке «газ–удобрения–сельское хозяйство».
Показателен и энергетический сектор, где Госконцерн «Туркменнефть» выполнил квартальный план по выпуску бензина на 119% и по дизельному топливу – на 111,8%. А газовая отрасль Туркменистана также продемонстрировала устойчивый рост, включая увеличение производства сжиженного газа на 126,7%.
Всё это формирует тот самый запас энергетической защищённости Туркменистана, а также его экспортной состоятельности, который в условиях глобальной турбулентности приобретает особую ценность.
При этом для конечного потребителя вся эта сложная геоэкономическая картина проявляется предельно просто – в ценах. Топливо дорожает, усиливая разрыв между регионами; рост стоимости газа ведёт к удорожанию электроэнергии; увеличение цен на удобрения создаёт риски для будущего урожая и, как следствие, для продовольственной стабильности.
Дополнительным индикатором напряжённости стал рост стоимости золота как традиционного защитного актива. В то же время информация о возможных расчётах в криптовалюте за беспрепятственный проход через Ормуз, остается в области рыночных слухов и не находит документального подтверждения.
Обещанный энергетический Армагеддон не состоялся. И слава Богу. Мир (пускай, хрупкий и, возможно, недолговечный) всё же взял верх.
Топливно-логистический кризис отложен. По меньшей мере, на ближайшие две недели.
И пусть каждая сторона объявляет о своей победе – в данном случае это не столь важно. Главное, что пока установилась мирная пауза. К сожалению, только пока.
Однако очень хочется, чтобы это короткое и тревожное «пока» однажды стало бесконечным…
Бекдурды АМАНСАРЫЕВ
