В новом выпуске авторской колонки «ОРИЕНТИР» известный публицист и эксперт Бекдурды Амансарыев анализирует, почему в условиях «энергетического апокалипсиса» и тщетных поисков альтернативных маршрутов в обход Ормузского пролива именно стратегия нейтрального Туркменистана становится эталоном надежности. О том, как прагматизм побеждает политические амбиции и почему сухопутные «мосты» Центральной Азии сегодня важнее любой мировой валюты — в нашем материале.

Завершается одна из самых драматичных недель в истории мировой энергетики. События последних часов – от ударов по катарскому Рас-Лаффану и иранскому Южному Парсу до атак на Турецкий и Голубой потоки – превратили глобальный рынок в зону тотальной неопределенности.

Позиция Туркменистана, как нейтрального государства, однозначно предусматривает то, что все конфликтующие стороны должны решать вопросы исключительно мирным путем за счет задействования политико-дипломатического инструментария.

Однако мир столкнулся с потерей почти пятой части мирового экспорта СПГ. Массированные удары по инфраструктуре Катара и Ирана вынудили производителей начать процесс аварийной консервации скважин и заводов.

Это сложнейший технологический процесс, который невозможно повернуть вспять за неделю и даже месяцы. Возобновление работы таких гигантов может занять длительное время, что гарантирует запредельно высокие цены на газ. А это отрицательно скажется на жизненном уровне почти всего населения нашей планеты. На этом фоне трубопроводная система Туркменистана становится для региона единственным надежным мостом к нормальной жизни.

Мировые потребители перешли к тактике экстренной стабилизации. Глава Международного энергетического агентства Фатих Бироль подтвердил готовность государств-членов МЭА забрасывать на рынок по мере необходимости дополнительные объемы из стратегических фондов.

При том, что около 30% резервов уже были задействованы для сдерживания цен на энергоносители, о чём писал ORIENT. Тем самым Международное энергетическое агентство посылает рынку сигнал о готовности решительных действий, хотя оставшиеся 70% стратегических резервов нефти при таких масштабах рассчитаны на период меньше, чем две недели.

Эту линию поддерживает и Вашингтон – администрация Дональда Трампа пошла на прагматичный шаг, временно разрешив разгрузку российской нефти «в море», чтобы не допустить глобального дефицита. И это еще одно доказательство того, что в условиях кризиса реальный ресурс важнее политических амбиций.

Трамп прямо заявил, что администрация снимает часть санкций, чтобы «сбить пламя цен». После того как котировки нефти Brent штурмовали отметку $120, возникла реальная угроза глобального дефицита.

Россия, как и Туркменистан, остается фундаментом глобальной энергобезопасности. Даже США признали, что без этих объемов мировая экономика нежизнеспособна. Если бы не этот маневр, цена литра бензина на автозаправочных станциях многих государств могла бы выйти далеко за пределы досягаемости.

Для Туркменистана снятие ограничений с соседей является хорошим знаком. Это частично снижает общее напряжение в мире и в регионе, подтверждая постоянный тезис, согласно которому сухопутные маршруты и стабильные поставки в наше время представляют собой наивысшую мировую валюту.

Вопрос альтернативных Ормузскому заливу маршрутов обсуждался на экстренном совещании в Эр-Рияде. Такие маршруты действительно существуют, но они напоминают попытку пропустить океан через горлышко домашнего крана.

Главной надеждой Саудовской Аравии является трубопровод «Восток-Запад» (Petroline). Это, и вправду, огромная труба, протянутая через всю пустыню к порту Янбу на Красном море. Её проектная мощность достигает 5 миллионов баррелей в сутки. Это, конечно же, внушительные объёмы, но через заблокированный Ормуз ежесуточно проходило 20 миллионов. То есть труба может спасти лишь четверть экспорта Саудовского королевства.

Объединенные Арабские Эмираты могут качать нефть по трубопроводу Абу-Даби (ADCOP) в обход Ормузского пролива к многоцелевому порту Фуджейра. Он расположен на восточном побережье ОАЭ, в Оманском заливе, но за пределами Ормузского пролива. Но и тут та же проблема – мощность нефтепровода всего 1,5 миллиона баррелей. Для внутренних потребностей Эмиратов это спасательный круг, но для мирового рынка – малая толика.

Есть вариант задействовать сухопутные караваны автоцистерн. Он сводится к тому, чтобы осуществлять массовые перевозки нефти крупногабаритными грузовиками через пустыню к портам Омана и Красного моря. Но в реализации это очень дорогой проект – стоимость такой логистики в 5-7 раз выше танкерной. Помимо безумной цены, скорость переброски грузов будет кране медленной и создаст колоссальные пробки на границах.

В итоге, пока арабские государства зоны Залива ищут альтернативы заблокированному Ормузу, пытаясь перебросить нефть по сухопутным путём к Красному морю через знойную пустыню, стоимость такой логистики превращают энергию в предмет роскоши из-за запредельной стоимости. А за ней, как уже было сказано, стоит благосостояние всего человечества.

На этом фоне сухопутные энергетические мосты Туркменистана выглядит эталоном надежности. Пока другие только мечтают о безопасности маршрутов, регион по ним работает с хорошо отлаженной четкостью.

И эти успехи, как и многие другие, были достигнуты страной благодаря политике нейтралитета. Национальный Лидер туркменского народа, Председатель Халк Маслахаты Гурбангулы Бердымухамедов, выступая на Международном форуме, посвященном 30-летию нейтралитета Туркменистана, заявил:

«В непростое время, которое переживает мир, как никогда прежде, необходима сплочённость всех ответственных, здоровых и миролюбивых сил, а также их решимость противостоять угрозам подрыва глобальной архитектуры безопасности. Туркменистан исходит из необходимости более активного и эффективного использования всего арсенала политики и дипломатии, общественного мнения и накопленного гуманистического багажа».

Таким образом, в эпоху «геополитической фрагментации», когда доверие подрывается, а конфронтация нарастает, модель Туркменистана предлагает практический пример того, как государство может активно работать над преодолением разногласий и созданием условий для диалога, а не просто избегать конфликтов. Это проактивное укрепление доверия является ключевым «уроком», который может быть применен к более широким международным усилиям по деэскалации напряженности…