О своей работе по применению искусственного интеллекта для углубленного изучения творчества А.С.Пушкина рассказали RTVI российские ученые Дмитрий Николаев и Николай Перцов. По их словам, автографы поэта -— его черновые рукописи, заметки, наброски дают возможность приблизиться к психологии его творчества, к его внутреннему состоянию в моменты поиска точного слова.

В рукописях Пушкина многие страницы производят неотразимое эстетическое впечатление по многим характеристикам: черновые страницы — стремительностью и напряженностью почерка, врисовыванием портретов, пейзажей, цветов, орудий, житейскими сценами, иллюстративными вставками, росчерками, виньетками; беловые же рукописи — изяществом и красотой начертаний букв. Но даже в чистовых рукописях Пушкина присутствует множество зачеркнутых слов. Александр Сергеевич вносил правки постоянно, все время что-то улучшал. Кроме того, есть и документы со сторонней редакторской правкой, вплоть до Николая I. Потому вопрос восстановления зачеркиваний представляет интерес и с исторической точки зрения: где-то рукописи правил сам поэт, а где-то — цензура.

Результаты исследований творчества Пушкина показывают, что ряд мест в рукописях поэта установлены неточно. В свою очередь, это дает ученым основание для ревизии уже существующих знаний, и нередко это дает удивительные результаты — например, выясняется, что автор написал другое слово или использовал совершенно иную метафору. К примеру, в одном из предложений знаменитой статьи “О народности в литературе” упоминаются трагедии из “итальянских новелл”, в то время как в оригинальной рукописи, как замечает Николай Перцов, автор писал об итальянских повестях. И вообще, когда изменяются строки, знакомые каждому со школьной скамьи, — это действительно открытие на грани сенсации.

Среди новых прочтений известных пушкинских стихов специалистов особенно поразила строка в черновике стихотворения „Храни меня, мой талисман…“: „Мятежный сладостный обманъ“ вместо того, что мы видим в изданиях: „Священный сладостный обман“. Здесь первое прилагательное никак не соответствует биографически житейскому фону написания данного черновика — отношениям Пушкина с княгиней Е. К. Воронцовой

Ученые обучали нейросеть на «Болдинской рукописи» запоминать, какие движения пера в незачеркнутых словах свойственны почерку Пушкина и восстанавливать утраченные места, пользуясь моделью движений руки поэта. На первом этапе они использовали так называемую генеративно-состязательную сеть (GAN, Generative Adversarial Network), представляющую собой комплекс из двух нейросетей, одна из которых синтезирует тот или иной образ — в данном случае зачеркнутое слово из рукописи, а вторая пытается отличить сгенерированный образ от реального.

Иными словами, задача первой сети — генерировать зачеркивания на основе исходного набора реальных изображений, а задача второй — различить, сгенерировано ли полученное зачеркивание нейросетью или же поступило из подлинника. Фактически эти сети соревнуются между собой. И если вторая сеть работает достаточно эффективно, первая — генерирующая — со временем учится создавать весьма правдоподобные изображения. Настолько убедительные, что вторая сеть не справляется с задачей отличения.

На втором этапе были использованы полученные изображения с “убедительно” сгенерированными зачеркиваниями для обучения основной нейросети, чтобы та могла снимать зачеркивания, и можно было бы оценить эффективность ее работы, зная верный ответ. Снять зачеркивания удалось благодаря нейросетевой архитектуре “Да Винчи”, созданной в компании Smart Engines. В итоге после обучения и тестирования нейросетей ученые получили программу, которая обрабатывает рукопись с зачеркиваниями и позволяет посмотреть, как зачеркнутые слова выглядели до зачеркивания.

Сейчас ученые планируют обратиться в Пушкинский дом ИРЛИ РАН, чтобы получить возможность обучить нейросеть на всем материале, который есть у пушкинистов. Планируется также и дальше совершенствовать саму технологию и масштабировать ее использование для исследования не только творчества Пушкина, но и других авторов, чтобы изучать динамику написания тех или иных известных произведений, наблюдать, как шел творческий процесс. А это всегда нечто новое в истории литературы.

ORIENT