Мягкие скульптуры от туркменского ковродела

Мягкие скульптуры от туркменского ковродела

О том, что ковроделие – сродни точной науке мне поведал Шатгельды Бозаганов. Умелец прошел большой путь познания, прежде чем стать мастером коврового дела. О его необыкновенных коврах знают не только в Туркменистане, но и в Европе, России и Азии.

За 18 лет практики ковроделия Шатгельды создал более 200 разнообразных ковровых изделий – от молитвенного коврика, до уникальных ковровых картин. В их числе и самая известная композиция – ахалтекинский конь, исполненный в 3D формате. Этот шедевр давно прозвали восьмым чудом света, но для мастера-ковродела, который не привык останавливаться на достигнутом, существует лишь один девиз: «Нет предела совершенству!».

Сегодня он размышляет над новыми сюжетами для своих эксклюзивных ковров. В планах – воссоздать на ворсистом полотне «бессмертную шахматную партию», разыгранную в Лондоне в 1851 году между Адольфом Андерсоном и Лионелем Кизерицким. Так в чем же уникальность чудо-ковров туркменского мастера?

 – Для своих ковров я использую только натуральную шерсть, – рассказывает Шатгельды. – Никогда не прибегаю к помощи красителей, а чтобы подобрать нужный мне цвет, выезжаю на пастбища, где наши местные фермеры пасут отары овец, ягнят и верблюдов. Шерсть нужного оттенка я нахожу именно здесь. По весне, с заросших овец – сараджинской и каракулевых пород, я состригаю около двух килограмм шерсти. А для ковра «8-ое чудо света», я ездил и на конезавод, собирал волосы с хвостов лошадей, поэтому такой натуралистичный конь получился на 3D картине.

Добытую шерсть Шатгельды привозит в мастерскую, распределяет ее по цветам, тщательно моет, а потом собственноручно создает шерстяные нити – пряжу, которая в будущем послужит материалом для ковра. И, как не бывает двух одинаковых оттенков белого, так и у Шатгельды не выходит двух одинаковых ковров. Мастер признается, что никогда не мог повторить, скопировать свою предыдущую работу, поэтому так и получается, что в коллекции Шатгельды только эксклюзивные ковры.

– Второго такого, уж точно, не встретишь нигде, – смеется мастер. – Однажды мне рассказали, что в Мары умельцы занялись плетением ковров из натуральной шерсти без применения краски, как это делаю я. Меня взяло любопытство, я поехал в областной магазин, где хвалились натуральными коврами. Каково же было мое удивление, когда продавец показал мне сделанный мною же ковер. Я был доволен и горд, конечно, что моя работа так ценится.

Воспитанный в семье потомственных ковровщиц, еще мальчишкой Шатгельды полюбил ковровое ремесло. Он помогал труженицам вплетать нитки, вязать узлы. Отучившись в техникуме механизации, увлечения коврами юноша не оставил, и даже в жены себе взял ковровщицу.

– Без ковров я уже не могу, мне и во сне снятся новые сюжеты, которые бы так хотелось воплотить на ковровых полотнах. Однако, создание ковра – дело далеко не простое, нужно хорошо знать точные науки. Ковер – это и физика, и геометрия, и химия, математика и, конечно же, история. Каждому ковроделу пригодились бы знания по скульптуре, чтобы уметь придать объемность композиции, а талант художника просто необходим. Переливы цветов, светотени и другие знания, которыми обладает художник, в ковроделии очень пригодятся. Мне пришлось освоить еще и парикмахерское дело, так как я выстригаю лишние ворсинки на ковре, чтобы получалась необходимая форма.

– Иногда, окончив работу над очередным ковром, я удивляюсь, мои ли руки создали это, причастен ли я к такой красоте? Тогда я думаю, это Аллах дает мне силы. Он помогает моему труду, направляет меня, без его помощи я бы не справился.

Ковровые картины Шатгельды весят от 50 килограмм, он обрамляет их в замысловатые рамы. Одна из первых работ мастера – конь «Янардаг», хранится ашхабадском музее. Показывая свои ковры на разнообразных выставках, Шатгельды, то и дело просит впечатленных зрителей не трогать полотна руками. Но каждого, словно магнитом, манит прикоснуться к ворсу и ощутить его мягкость.

Сельби ЧАРЫЕВА

6+