Космонавт о том, как «висеть» в соленом озере и готовиться к полету в жаркой пустыне

Космонавт о том, как «висеть» в соленом озере и готовиться к полету в жаркой пустыне

Мы уже рассказывали, как российский космонавт родом из Байконура Сергей Кудь-Сверчков с борта МКС показал вулкан на юге Каспия. На днях автору ORIENT удалось задать ему и несколько вопросов и получить ответы. В том числе о достопримечательностях Туркменистана.

«Полет начался раньше, чем стартовала наша ракета»

Первый месяц на станции и выход в открытый космос Сергей отметил видеороликом. Он специально записал его для своих подписчиков в соцсетях. Перед этим собрал и выбрал самые интересные вопросы. Одним из них стал на восьмой минуте мой вопрос о том, где на Земле можно испытать чувства, похожие на невесомость?

Космонавт даже зачитал часть моего обращения: «Теперь вы можете сравнивать не в теории. Речь не о самолетах, где есть такой краткий эффект. А, например, о сильно соленых водах, в которых невозможно утонуть». Вторая часть вопроса в формат общения, к сожалению, не вошла, но она важна. В комментарии к посту, где собирали вопросы, я добавил, что имел в виду, в первую очередь, озеро Моллакара, в санатории у которого проходил реабилитацию в свое время космонавт Игорь Волк, тот самый, что готовил к полету «Буран». Он и рассказал мне, что ощущения в общем-то похожие.

«На мой взгляд, такую длительную невесомость можно испытать только в космосе, — ответил Сергей Кудь-Сверчков. — Порой кажется, что это напоминает ощущения, когда ты находишься на глубине под водой – с аквалангом, когда нет никаких видимых ориентиров, ты не двигаешься и кажется, что ты просто висишь. Но, если начать двигаться, то вязкость воды, конечно, становится заметной. И в определенных озерах вы также можете «висеть», «лежать» на воде, но все равно ваши движения ограничены. В невесомости же вы свободны».

Еще один вопрос удалось задать космонавту от моей землячки Лейлы Тагандурдыевой, которая попросила узнать, как в длительных полетах преодолевают разлуку с близкими? Оказалось, что на борту много разных способов общения с Землей. Они включают официально разрешенные каналы связи с ЦУПами и IP-телефонию.

«Мы можем посмотреть друг на друга, пообщаться. Конечно, у нас есть электронная почта. И, пожалуй, все. Это не будет открытием, если я скажу, что, конечно, скучаю по семье. Но я разлуку переношу спокойно. После того, как в мае этого года я улетел на подготовку предполетную, из-за напряженности подготовки особой, эпидемиологической обстановки, я видел семью всего несколько раз за это время. Так что в плане разлуки космический полет для нас начался раньше, чем стартовала наша ракета. А помогает всегда интенсивный график работы. И когда работаешь много и напряженно, дни летят незаметно».

«Три дня сидели в пустыне в сильную жару без еды и воды»

Накануне выхода ролика «Российская газета» опубликовала еще предстартовое интервью с Сергеем Кудь-Сверчковым. Спросили, в том числе, о ритуалах перед полетом. Таких, как просмотр фильма «Белое солнце пустыни», который снимался в Туркменистане.

Эта традиция неизменна, но появляются и новые. Сам Сергей перед важными поездками включает Metallica, композицию Turn the Page: «Она очень душевная, мне ее важно слушать в дороге, когда перемещаешься из точки А в точку Б. Наверное, перед выездом из гостиницы на космодром ее послушаю».

Рассказал космонавт и о том, как он с напарниками проходят многоэтапную подготовку к полету. Самым сложным в ней он назвал тренировки на выживание: «Например, мы как-то три дня сидели в пустыне в сильную жару фактически без еды и воды».

Кажется, на такое можно решиться только в случае, если мечтаешь о полетах за пределы земного притяжения чуть ли не с рождения, но случай у нашего героя другой. Он мечтал стать не космонавтом. Но тоже героем — пожарным, спасателем, милиционером, пограничником или военным, ведь они «людей спасают, родину охраняют». Все изменилось, когда поступил в МГТУ имени Баумана на факультет ракетно-космической техники.

«Да и то не сразу, курсе на четвертом или пятом. Я пошел инженером в РКК «Энергия» имени Сергея Павловича Королева. Там работал, в том числе, с космонавтами. Мечта стала конкретной, хоть и очень-очень далекой. Тогда я написал свое первое заявление, что хочу стать космонавтом. Меня похлопали по плечу и сказали: «Ну давай, вперед! Посмотрим, что из тебя получится». Как-то так», — рассказал молодой космонавт.

Все так, но факт из биографии, как мы уже писали, говорит, что уже с рождения Сергею было написано на роду полететь в космос. Он ведь родом из того самого города Казахстана, который рядом со стартовой площадкой.

Во время своего первого полета Сергей Кудь-Сверчков уже отыскал среди степей знаковое место для всех космонавтов – Байконур. «Я совсем мало помню этот город, поскольку, когда мне было три года, мы с родителями переехали в Подмосковье. Эти воспоминания могли бы остаться единственными, связывающими нас. Но жизнь распорядилась по-другому, и спустя много лет я вернулся туда уже в качестве космонавта», — признается Сергей.

«Рисовать в невесомости сложно»

В июле другой мой вопрос прозвучал на МКС во время «Прямой трансляции: бортжурнал Ивана Вагнера». Друг Сергея Кудь-Сверчкова тогда рассказал, рисуют ли сейчас в космосе, как когда-то это делал легендарный космонавт Алексей Леонов? Было приятно услышать прямо с МКС ответ. Ощущение невероятное. Далекий космос на глазах становится таким близким. С космической скоростью прямо. Ответ, к слову, заинтересовал сразу несколько федеральных СМИ, они использовали его в новостях.

Иван рассказал, что в детстве любил рисовать, но сейчас для этого нет времени: «Особенно на МКС рисовать времени не так много. И в невесомости это делать, на самом деле, сложно. Даже, скажем так, почерк… соблюдать свой почерк и писать правильно в невесомости намного сложнее, чем на Земле. Вот, поэтому рисовать это такая отдельная задача. Наверное, надо быть очень большим любителем рисования. И я среди своих коллег не знаю никого, кто рисовал. Может быть, они это делали, просто я не знаю. Но вот на данный момент пока что у меня нет информации, что кто-либо в настоящее время рисовал в космосе».

Признаюсь, я удивился, потому что первый человек в открытом космосе и первый на орбите художник рисовал с удовольствием, хоть это и действительно было трудно. Вот, что говорил сам Леонов: «Перед полетом я много думал, какая техника должна быть: краска в космосе не пойдет, пастель – не пойдет, акварель – тоже. Оставался карандаш. Карандаш «Тактика» средней твердости и хорошая бумага».

Первый рисунок из космоса он сделал на корабле «Восход-2» цветными карандашами — запечатлел восход солнца (18 марта 1965 года). Куратор одной из выставок космонавта Наталья Сидлина отмечала: «Представьте, что вы очень тепло одеты, у вас на ногах тяжелые лыжные ботинки, а на голове — мотоциклетный шлем, и вы двигаетесь в пространстве с огромной скоростью. Примерно так чувствовал себя Леонов. В невесомости сложно рисовать, но он хотел остановить время и поделиться этим моментом с другими».

По ее словам, карандаши были приспособлены для работы в космосе — каждый из них крепился шнурком и резинками к столику, на котором Леонов рисовал.

«Пояс ровно четыре градуса! Я, знаете, как замерял? Я сделал палетку с размером Луны и посчитал, что высота пояса составила четыре ее величины. Цвет я точно определил с помощью аномалоскопа, прибора, который определяет цветовое зрение человека. По науке замерял время, в которое делал зарисовки. Так что цвет Земли – не выдуманный, а такой, как есть на самом деле». Леонов говорил, что ни один фотоаппарат такие цвета не передаст.

Вот и я попросил у Ивана Вагнера и Сергея Кудь-Сверчкова сувенир из космоса – рисунок и что-то наподобие открытки, пожелание. Может быть, еще получится. Передам его в музей юных журналистов, с которыми веду занятия.

Леонид КИЯШКО,
член Гильдии межэтнической журналистики России, г. Иваново

1+