Ко Дню Великой Победы: НИТЬ, СВЯЗУЮЩАЯ ПОКОЛЕНИЯ

Ко Дню Великой Победы: НИТЬ, СВЯЗУЮЩАЯ ПОКОЛЕНИЯ

…Тот бой начался как обычно. Их было уже столько, что Яран потерял счет отступлениям, наступлениям, обороне. Шел 1943 год, самый разгар войны. Почти полтора месяца их рота, от которой осталось всего двадцать пять человек, обороняла окруженную лесом деревушку. Но на этот раз, поднявшись в очередную атаку, он не заметил, как падали его боевые товарищи, потому что упал первым. Он даже не успел понять, что произошло: яркая вспышка, резкий удар в грудь и… темнота.

Говорят, в минуту смертельной опасности перед человеком проходит вся его жизнь. Возможно и не вся, а лишь те счастливые моменты, которые наполняли ее светом, музыкой, радостью, напоминая о том, что все было не зря, что в своём земном странствии ты сумел разглядеть главное и обрести то, ради чего стоило жить. И тогда смертный миг становится не таким уж страшным.

Если это действительно так, то что мог вспомнить Яран в тот холодный декабрьский день, падая на мёрзлую, покрытую снегом землю?

Пронизанное солнечными лучами родное село, где началась его жизнь? Тёплые, добрые ладони мамы? Крепкие, надежные руки отца? Беззаботное детство? Любимую девушку, ставшую женой? Сына, своего первенца, которого он так и не увидел и не смог прижать к себе, потому что к тому времени уже ушёл на войну?

Нет! Все эти картины не успели промелькнуть перед глазами солдата – он погиб мгновенно, на лету, еще не коснувшись земли. И эта земля, такая далёкая и такая непохожая на землю его Родины, приняла и укрыла навечно рядового из Туркменистана Ярана Оразова.

…Прошло более семидесяти лет. Житель Ашхабада Нуры Оразов готовился к поездке в Беларусь. Он давно хотел побывать в этой стране, о которой слышал много хорошего, и с которой у Туркменистана давно сложились тёплые, дружеские отношения. И вот случай представился в виде путёвки в санаторий «Белорусочка».

Стоял март, в Ашхабаде уже вовсю грело весеннее солнце, набухали почки на деревьях, люди сбрасывали надоевшие за зиму пальто и куртки, а в белорусскую столицу весна вступала робко, сыпал мелкий снежок, морозный воздух был наполнен чистотой и свежестью. Красивый, опрятный город, симпатичные, доброжелательные люди, чудесная природа.

Всё шло размеренно, спокойно – процедуры, прогулки, развлечения. Но продолжалось это до того дня, когда в программу отдыха внесла свои коррективы… телевизионная передача. Однажды, включив телевизор, Нуры задержал внимание на сообщении, в котором шла речь об одном из зарубежных интернет-сайтов, составившем перечень самых уродливых памятников на планете.

Казалось бы, ну и что? Мало ли выдумок с претензией на объективность гуляет ныне по виртуальному пространству, причем самого дурного вкуса. Однако в этом случае вкус был не просто дурным – он был отвратительным. В числе первых был назван мемориал защитникам Брестской крепости. Авторы списка утверждали, что перекошенное от гнева лицо Солдата, помещённого в центре скульптурной композиции «Мужество», настолько ужасно, что не может вызвать никаких эмоций, кроме страха.

Досада охватила Нуры. «Что же это такое? — думал он. — Мы с детства привыкли чтить подвиг людей, защищавших свою Родину и отдавших за нее свои жизни. Мы с глубочайшим почтением относимся к ветеранам Великой Отечественной войны, и никто никогда даже подумать не мог оскорбить их священную память. Откуда же такое кощунство?

Подобная злобность и неуважение к героям той войны, нашим соотечественникам, может быть рождена только в душах тех, кто ничего о ней не знает. Не ведает о том, какие беды принесла война. Скольких человеческих жизней она стоила, сколько семей осиротила. Это чёрные, нравственно и духовно недоразвитые души. Они бросили камень в то, что свято для нас – нашу память, трусливо и подло глумясь над теми, кто уже ничем не сможет им ответить».

От обиды он не находил себе места. На другой день Нуры отправился в Брест. Он и раньше видел этот мемориал на фотографиях, но то, что предстало перед ним, поражало воображение. Гигантские размеры высеченного из камня памятника подчёркивали масштаб и величие подвига защитников этой маленькой, но не сдавшейся крепости, принявшей на себя 22 июня 1941 года первый удар фашистов.

Он вглядывался в суровое лицо Солдата, того самого, что должен вызывать ужас, и понял, что если он и может вызвать страх, то только у врагов. Ненавидят того, кого боятся. Ведь этот воин, с крепко сжатыми губами, не отступит, он будет драться за каждый сантиметр своей земли. Закончатся патроны – станет рвать неприятеля руками, а иссякнут силы – вцепится зубами. Умрёт, но не сдастся. Так оно и было.

Нуры долго стоял у памятника, невольно ощущая себя в эпицентре трагических событий, разыгравшихся в начале сороковых пошлого века на этом небольшом плацдарме. И вдруг услышал выстрел!

Но прозвучал он не снаружи, а в нём самом. И отозвался болью: Нуры вспомнил рассказы отца, что здесь, на белорусской земле погиб его близкий родственник – брат отца, которого он видел лишь на фотографиях, и которого в семье по традиции называли дедом.

«Но я ведь не могу назвать даже место, где он похоронен!».

Нуры тут же позвонил домой, выяснил маршрут, и на следующий день снова отправился в дорогу.

…Яран Оразов, уроженец посёлка Туркменкала ушёл на фронт в сентябре 1942 года в составе 97-й Туркменской кавалерийской дивизии под командованием первого туркменского генерала Якуба Кулиева. Позднее дивизия была расформирована, а личный состав вошёл в 7-й гвардейский кавалерийский корпус.

Воевал Яран недолго — чуть больше года. Домой успел отправить всего несколько писем. Получил ответ, из которого узнал, что у него родился сын Курбан. Вскоре почтальон перестал стучать в их калитку. Последним известием для семьи стал скорбный треугольник-похоронка, в которой сообщалось, что рядовой Яран Оразов геройски погиб на поле боя и похоронен на территории школы № 20 в колхозе «Серп и молот» Мозырского района Гомельской области. Вот туда, за 300 километров от Минска, и лежал путь Нуры Оразова.

В районе не сразу вспомнили о колхозе с таким названием, тем более, что их уже давно не существовало, потом догадались – ныне это село Барбаров. Здесь, на ухоженном школьном дворе, у подножия памятника, где преклонив колено, стоял бронзовый солдат, охраняя покой своих товарищей по оружию, Нуры и увидел выбитую на мраморной плите фамилию деда.

Он не помнил, когда последний раз плакал, может быть в далёком детстве. А тут не выдержал. Чтобы не видели его наполненные влагой глаза, Нуры склонился к братской могиле, установил венок, положил живые цветы и долго смотрел на родную фамилию, проводя рукой по могильной плите, здороваясь с дедом и его товарищами. И казалось ему, что в эти мгновения между ними протягивается незримая, но прочная нить, и он слышит голос деда:

— Здравствуй, мой мальчик! Я знал, что ты когда-нибудь придёшь. Не беспокойся, я не одинок – у меня есть сын, есть внуки, которых я старался защитить, как мог, рядом со мной лежат мои друзья – двадцать четыре солдата, вся наша рота. Пусть покоятся они не в своей земле, но важно, чтобы тебя не забывали. Каждый день над нами звучат детские голоса, и я радуюсь весёлому смеху, потому что этих мальчишек и девчонок не пугают ни взрывы снарядов, ни пулемётные очереди. Они замолкают только в те минуты, когда приносят нам цветы на праздники Победы, на выпускные вечера, в дни свадеб. И это нас очень трогает. Они не знают, что такое война, а, значит, всё было не напрасно, даже смерть».

…Многие годы после войны школа № 20 в селе Барбаров носила имя Ярана Оразова. Он погиб первым в том своём последнем бою, и его фамилия выбита первой на могильной плите в списке рядовых.

Возвратившись домой, Нуры собрал родственников, друзей и устроил худай ёлы – поминальный обед в честь деда. Теперь он твёрдо верил, что их встреча была не последней. Он ещё вернётся к нему, но не один, а с сыном, чтобы не прервалась нить, связующая поколения.

Владимир ЗАРЕМБО