Ко Дню Великой Победы: НЕТ  НЕИЗВЕСТНЫХ  СОЛДАТ

Ко Дню Великой Победы: НЕТ НЕИЗВЕСТНЫХ СОЛДАТ

Великая Отечественная война официально закончилась 9 мая 1945 года, когда был подписан акт о капитуляции Германии. Весь остаток весны и часть лета, теперь уже с запада на восток, один за другим шли сотни эшелонов с фронтовиками. Это возвращались домой, на родину солдаты победившей армии.

Глядя в окна вагонов на проплывающие мимо по-весеннему цветущие сады, на разрушенные войной города и села, на колонны беженцев, бредущих по разбитым снарядами дорогам, солдаты вспоминали тот день, когда они, стриженые наголо, в одинаковой форме защитного цвета, в начищенных до блеска кирзовых сапогах, с вещмешками за спиной уходили со сборных пунктов военкоматов,  когда они заполняли вагоны пассажирских и товарных поездов, увозивших их на войну…

Они в одночасье перестали быть земледельцами, учителями, рабочими, инженерами, вчерашними школьниками и студентами. Война уравняла их всех в правах, обязанностях и звании. Теперь у них было одно право – право на мужество, единая обязанность – защищать свой дом и свою землю, и общее звание – солдат. В обычной жизни человек может сам  выстраивать свою судьбу, определять, кем быть, каким быть, как быть. На войне судьбу не выбирают.

Глядя в окна вагонов на проплывающие мимо степи и леса, города и села, разглядывая в стекле свое отражение, они понимали, что провидение уже разделило их на тех, кто останется в живых и тех, кто уже никогда не переступит родной порог.

Павшие и живые. Тут все, вроде бы, ясно и понятно: уцелевшие в бою солдаты возвращаются в строй, раненых отправляют в медсанбат, погибших предают земле. Но на войне есть еще одна категория фронтовиков, — тех, кто не оказался в списках ни живых, ни мертвых.

Пропавшие без вести… Три слова, а сколько в них трагических нот. Ведь здесь, вместе с горем потери, перемешаны боль и тайна, отчаяние и надежда. Такого не должно быть, это противно человеческой природе — пропасть без вести.

Человек рождается на свет, громко оглашая  мир о своем появлении, живет, работает, любит, обретает семью, растит детей и вдруг… тишина. И все же извещение о том, что «Ваш муж (сын, отец, брат) пропал без вести…» — это не «похоронка».

И родные ждали. Ждали много лет, даже когда проходили все мыслимые сроки. Ну и что, что его не нашли на поле боя, может быть, он попал в плен? Или лежит с тяжелым ранением в госпитале – неузнанный до поры, поэтому и не подает вестей.

Ждать было, конечно, нелегко, но труднее было бы не ждать, поскольку в душе жила призрачная надежда, что однажды он, пусть искалеченный, но живой постучится в знакомую дверь. Пока есть хоть крошечная доля надежды, надо верить. Люди не должны пропадать бесследно.

Точное число пропавших без вести не знает никто, как, впрочем, и число погибших в той войне. Но если у погибших всн же есть место последнего упокоения, занесенное в картотеки военных архивов, то пропавшие без вести как бы растворились в пространстве.

Родные павших воинов имеют возможность посетить их могилы, но родным пропавших без вести остается лишь утешать себя лишь тем, что их сын, брат, муж, отец будут покоиться на одной с ними планете.

И все же ничто не исчезает бесследно. Остается память, остаются вещи, которыми пользовался когда-то дорогой человек, остаются письма, которых касалась родная рука.

Юрию Курбанову из Векильбазарского района (Марыйский регион – ред.) не исполнилось еще восемнадцати, когда он ушел на фронт, чтобы по примеру старших братьев Атаджана и Шадурды встать в ряды защитников Родины.

Вообще-то у него было другое имя – Нурберды, но на фронте среди солдат многонациональной Красной Армии его боевые товарищи называли более знакомым на слух именем Юрий, поэтому он сам в письмах называл себя этим же именем. И мы сохраним это имя.

После школы, пройдя обучение в Ашхабадском военном училище, Юра Курбанов попал на самый передний край войны. Гвардии старший сержант, командир минометного расчета, он участвовал в Орловско-Курской операции, в форсировании Днепра, в ожесточенных сражениях за освобождение городов и сел Украины и России.

Невозможно без душевного волнения читать письма Юры Курбанова домой. Столько в них наблюдательности, трогательной ласки, внимания. Иные письма – клубок обнаженных нервов, в котором сплелись боль за потерю боевых друзей-товарищей, сильное переживание за то, что приходится отступать, и яростное желание биться с врагом до последней капли крови.

Кажется, что писал эти письма взрослый, много повидавший в жизни человек, и трудно поверить, что эти строчки выводила рука совсем еще юного парнишки.

Вот отрывок из письма к брату Атаджану: «Долго не писал, потому что бои были горячие и тяжелые. Мы долго гнали фрицев. Наконец, 25 октября 1943 года мы их догнали на переправе у Днепра. Враг закрепился на том берегу, мы форсировали Днепр,  вступили в бой, и уже семь дней крепко, очень крепко бьем их, но нам тяжело. Нужна артиллерия, но артиллерию на тот берег не перетащишь. Однако мы все равно врага уничтожим».

Особой сыновней нежностью и заботой наполнены письма Юры к маме. Они  сотканы из теплых лучей туркменского солнца, которое отважный юноша пронес в себе сквозь дым и огонь войны:

«Мама! Меня опять представили к медали «За отвагу» за удачный бой на берегу Днепра… Есть среди моих товарищей погибшие. Если надо, мы тоже отдадим сердце Родине. Мама! Пусть мой туркменский край процветает и живет счастливо. Обещаю, что я буду бить врага, не щадя жизни, и не допущу его на  туркменскую землю».

Всего Юра Курбанов написал родным около двух десятков писем. Последнее он отправил в декабре 1943 года. Видимо, чувствуя, что бои предстоят смертельные, он написал такие строки:

«Прощайте, родные. Писем больше не пишите, это ни к чему. Прощайтесь со мной… Смотрите на мою фотографию, вспоминайте, гордитесь – ваш сын был героем».

Он, действительно, был героем. Его короткий боевой путь отмечен орденом Красной звезды, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги».

Два брата Курбановых – Атаджан и Шадурды прошли всю войну и вернулись с Победой домой. Юра Курбанов пропал без вести в ноябре 1944 года. Ему было всего девятнадцать. Родные ждали Юру много лет, но чуда, увы, так и не случилось…

И все же на войне случаются чудеса. Известны факты, когда в разряд безвестно канувших и погибших попадали живые солдаты. Хотя это скорее исключение, чем правило, но факт остается фактом. Примером может служить возвращение домой считавшегося пропавшим без вести Хурмета Исламова. И эта удивительная история подтверждает, что в жизни иногда происходит то, что кажется невозможным.

Хурмета Исламова, бойца 95-го кавалерийского полка, тяжело ранило в октябре сорок первого под городом Калинин (ныне Тверь). Плен. Почти три года мытарств в немецких концлагерях. Две неудачные попытки побега.

В октябре 1943 года Хурмета вместе с другими пленными перебросили во Францию. Здесь, работая на лесозаготовках, ему все же удалось бежать. И он присоединился к маки – так называли себя французские партизаны, боровшиеся против гитлеровцев в рядах движения Сопротивления.

Партизанский отряд, в котором воевал Исламов, громил фашистские гарнизоны в окрестных городах. Было это в провинции Овернь, в краю, в который был влюблен Ван Гог и который воспел в своих полотнах.

Однажды, в самом конце войны, когда Франция уже была практически освобождена от немецких захватчиков, Хурмет после ночного патрулирования вместе с друзьями зашел перекусить в кафе «Три утки» в маленьком городке Тюль, из которого они совсем недавно храбро выбивали фашистов. Здесь он и заприметил юную, улыбчивую, с синими-синими глазами официантку Сюзанну. С того дня Хурмет при каждой возможности навещал это кафе со смешным названием, и всегда садился за столик, который обслуживала симпатичная француженка.

Сюзанне тоже приглянулся высокий парень с буйной шевелюрой. Она не знала по-русски ни слова, Хурмет объяснялся по-французски в очень ограниченных пределах, но языковой барьер не стал преградой для их чувств. Дружба быстро переросла в любовь, а вскоре Сюзанна поняла, что она уже носит в себе плод этой любви.

Девятого мая сорок пятого года Сюзанна прибежала в казарму, где жили иностранцы-партизаны. Они уже собирали вещи, готовясь ехать на родину.

— Я поеду с тобой, — твердо сказала Сюзанна.

— Это очень далеко, — ответил Хурмет. — И я еще не знаю, как там все сложится. Возможно, мне предстоят большие трудности.

— Все равно! Я поеду только с тобой!

Так в августе 1945 года они пришли в советское консульство в Париже, где был зарегистрирован брак Хурмета Исламова и Сюзанны Делон.

Узнав, что дочь решила ехать в неведомую, далекую страну, которую и на карте-то не сразу отыщешь, мать стала уговаривать Сюзанну остаться, тем более, что в ее положении ехать на край света – просто безумие. Хурмету же предложили работу во Франции, но он вежливо, и в то же время непреклонно, отказался – там дом, там родители, которые его ждут.

Он еще не догадывался, что несколько лет назад семья Исламовых получила извещение о том, что их сын пропал без вести.

Молодожены приехали в Куйбышев (ныне Самара), где до войны жила семья Хурмета. Там ему сообщили, что родители переехали в Туркменистан, и живут теперь в райцентре Сакар Чарджоуской области (Лебапский регион – ред.). Тогда же Хурмету и Сюзанне пришлось столкнуться с первыми неприятностями.

Впрочем, это был удел многих бывших военнопленных. Для тех, кто прошел фашистскую неволю, зачастую и потом наступали нелегкие времена, связанные с различными проверками и перепроверками. Выход из окружения проходил, как правило, через оккупированные территории, и вот это-то обстоятельство, по мнению работников особых отделов, доверия бойцам не прибавляло. Особисты дотошливо выясняли, как вел себя солдат в плену? Не был ли завербован врагом? Не встал ли на путь предательства? Не сражался ли против своих?

Проходило много времени, иногда годы недоверия, пока ситуация не прояснялась. Как потом рассказывала Сюзанна, Хурмет в то время ходил сам не свой. Помогло свидетельство за номером 08979, выданное командованием штаба движения Сопротивления, подтверждавшее, что Хурмет Исламов не дезертир, не трус, не предатель, а доблестный партизан-маки, героически сражавшийся за освобождение Франции.

До Сакара они добирались четыре месяца. В дороге появился их первенец – Ильгиз. Можно себе представить, какой неожиданной и радостной была встреча в родном дому! Мало того, что сын, о котором родители ничего не знали долгие четыре года и уже считавшийся погибшим, вернулся живой и здоровый, да еще с женой-француженкой! И даже с сыном!

Отдохнув с дороги, Хурмет принялся строить дом — еще до войны он был знатным каменщиком и плотником. Сюзанна устроилась работать сначала нянечкой в детский сад, затем поваром в сакарской райбольнице. Соседи называли ее на местный манер – Соня-апа. Вскоре Сюзанна уже бойко говорила по-туркменски. Один за другим пошли дети – двойняшки Марьям и Ильдар, Шамиль, Луиза, Наиль, потом внуки и правнуки.

Всю оставшуюся жизнь Сюзанна Шарлевна Делон-Исламова прожила в Туркменистане. Лишь через тридцать восемь лет они с Хурметом получили разрешение на поездку во Францию. Две недели пролетели незаметно. Была щемяще-трогательная встреча Сюзанны с мамой, с братом. Потом они побывали в местах, где воевал Хурмет, бродили по улицам Тюля, зашли в кафе, в котором почти четыре десятилетия назад произошла встреча, определившая всю их дальнейшую жизнь…

На память о своей родине Сюзанна привезла в Сакар горсть земли из материнского сада. Дома она высыпала её под розовый куст во дворе, смешав французскую землю с туркменской. А весной там распустились розы. И были они яркими, жарко-красными, как кровь однополчан её мужа. Как кровь всех солдат – раненых, погибших. Всех тех, кто в годы Великой Отечественной войны не щадя отдавал свои силы и свою жизнь за то, чтобы на земле цвели розы и росли дети, не зная страданий и бед.

Нет! Нет неизвестных солдат. Есть еще неузнанные судьбы.

Владимир ЗАРЕМБО