Художник Николай Щапов: неинтересных людей не бывает

Владимир ЗАРЕМБО

Начало 20-х годов прошлого века было временем бурного становления туркменского искусства – музыкального, драматического, изобразительного. Именно в те легендарные годы стали появляться имена, прославившие впоследствии отечественный театр, национальную живопись, оперное искусство.

Именно тогда была создана знаменитая Ударная школа искусство Востока. В те незабываемые годы всеобщего энтузиазма, творческого подъёма в Туркменистане работало немало талантливых художников-иллюстраторов, которые оставили свой след в культурной жизни страны. Один из них — Николай Петрович Щапов.

Николай Петрович Щапов родился в 1896 году в Челябинске. Окончив гимназию, и влекомый страстью к живописи, которая пробудилась у него еще в детстве, он приехал в Москву поступать в художественное училище, знаменитую «строгановку». Учиться довелось недолго — началась Первая мировая война, и студенту-живописцу пришлось сменить кисть на винтовку…

После демобилизации Николай Петрович поработал немного художником в драматическом театре города Семипалатинска, потом иллюстратором в редакции ташкентской газеты «Правда Востока», а затем жизненная дорога стала активно приближать его к Туркменистану. В 1923 году он приехал в Ашхабад.

Здесь, в Туркменистане в полной мере раскрылся талант Николая Петровича Щапова как художника-графика. Его рисунки появлялись в печатных изданиях почти ежедневно. Из поездок по стране Николай Петрович привозил целые альбомы с иллюстрациями. Какой-то особой темы, которой бы Щапов отдавал предпочтение, у него не было. Николая Петровича интересовало всё, что его окружало.

С каждым днём открывая новую для себя страну, художник поражался разнообразию её жизни и стремился перенести на бумагу всё, что привлекало внимание – портреты людей, картины природы, животный мир, особенно ахалтекинские кони, красотой которых он не переставал восхищаться.

Вот только некоторые названия его работ: «Сумерки», «Дождливый день», «Мальчик, ведущий в поводу верблюда», «Развалины старой крепости «Коне-Гала (Кеши)», «Море в тихий день», «Старик у арыка», «Мечеть в Анау»…

Рисунки Щапова отличались чёткостью и ясностью композиции, простотой и лаконизмом выражения. Они и сейчас, спустя много лет, приковывают взгляд. Возможно от того, что наполнены магнетизмом самого загадочного, магического сочетания чёрного и белого цветов, вносящего в рисунок свежесть и придающего ему выразительность и объёмность.

Художник-реалист, Николай Петрович обладал замечательной способностью остро схватывать национальные особенности образа. Именно национальные, которые не спутаешь ни с какими другими.

«Неинтересных людей не бывает, — считал Щапов. — Каждый из живущих неповторим, у каждого есть свой мир, свои увлечения и антипатии, страсти и благоразумие, любовь и ненависть, то есть все те качества характера, которые со временем как печать отражаются на лицах».

Эту человеческую индивидуальность он и стремился найти и запечатлеть. Вот с филигранной точностью перенесённое на бумагу лицо старика-туркмена, вот красивая молодая женщина, занятая рукодельем, а это старушка с милым, добрым, морщинистым, как печёное яблоко лицом, раскручивающая веретено, вот – улицы Ашхабада, строители города, туркменские гончары…

Художник, иллюстратор, рисовальщик, Николай Петрович создал большое количество реалистических рисунков, запечатлев великолепные по выразительности образы туркмен. Его работы привлекли внимание специалистов. Часть рисунков Николая Петровича Щапова в своё время была представлена в экспозиции отдела Советского Востока в Государственном музее изобразительных искусств в Москве.

И опять в его жизнь вошла война – сначала с финнами (об этой войне Николай Петрович не любил вспоминать), затем Великая Отечественная. И снова, почти пятидесятилетний художник отложил в сторону перо и взял в руки оружие. Он прошёл по многим дорогам войны – в составе Первого Белорусского фронта освобождал Варшаву, брал Берлин. Домой, в Ашхабад Щапов вернулся с боевыми наградами.

Работал он каждый день. Рисунки Николая Петровича Щапова продолжали появляться на страницах газет и журналов, вплоть до 1969 года. Он по-прежнему с увлечением переносил на бумагу всё, что его трогало — лица встретившихся людей, улицы, дома, небо, море, ахалтекинцев… Его в шутку называли бытописателем края. Впрочем, так оно и было.

Я смотрю на графику Николая Петровича Щапова и опять задумываюсь над притягательной силой его рисунков. И всё отчётливее становится ощущение, что они сотканы не просто из необъяснимого, волнующего душу сочетания всего двух цветов — чёрного и белого, они наполнены магией тепла руки, держащей перо. Тепла, идущего от сердца. Так можно рисовать только когда любишь то, что видишь.

Одна из последних работ Николая Петровича называется «Старик, идущий по дороге Фирюзинского ущелья». Между высоких каменистых уступов вьётся лента асфальта. По дороге, удаляясь вглубь ущелья, идёт одинокий, уставший путник. На старике халат-дон, тельпек, кожаные ичиги — один из многих стариков, встреченных автором за долгие годы работы. Но, кажется, будто это сам художник идёт по извилистой дороге жизни, которая, в конце концов, привела его в край, где он нашёл свой причал.

…Без малого полвека прожил Николай Петрович в Туркменистане, ставшем для него второй родиной. Творческое наследие Щапова обширно: в Центральном государственном архиве Туркменистана хранится около тысячи графических работ талантливого художника. Они, несомненно, представляют интерес для истории туркменской графики, и ждут своего часа, чтобы благодаря чьей-нибудь доброй воле стать достоянием широкого круга зрителей.

0