Два рассказа о любви и  нежности: из жизни

Два рассказа о любви и нежности: из жизни

Встреча в песках

В середине 80-х годов прошлого века мне довольно часто приходилось летать в командировки в Центральные Каракумы, где тогда шло обустройство крупнейших месторождений газа. В составе газостроительных бригад было немало представителей из различных республик бывшего Советского Союза. Веселые, трудолюбивые, жизнерадостные, они работали по вахтовому методу — месяц на стройке, неделя дома. Каждая командировка дарила интересные сюжеты. Одна история запомнилась больше других.

В тот жаркий июльский день вертолет МИ-8 поднялся из Шатлыка и взял курс на Довлетабад. Салон вертушки был заполнен оборудованием для стройки, а пассажиров было всего двое – я и сидящая напротив меня незнакомая молодая женщина.

Непривычная к нашему климату, она изнывала от жары, время от времени высовывала голову в иллюминатор, подставляя ветру разгоряченное лицо, но на нем не было и тени страдания, напротив, оно светилось улыбкой.

Женщины трудились на газовых стройках разве что в качестве работников столовых и администраторами полевых гостиниц-вагончиков, да и то из числа местного населения. Куда же она едет? Зачем? Мы разговорились. Женщина рассказала, что летит она к мужу, причем слово «муж» выделила особо, как имеющее для нее чрезвычайное значение. Они недавно поженились, а уже через неделю молодой супруг отбыл на стройку. Казалось бы, что такое месяц разлуки? Всего-то тридцать дней. Но молодой жене они показались невыносимо длинными, и тогда, недолго думая, она собралась и полетела на встречу с любимым.

Путь, который проделала эта женщина, не мог не вызвать уважения. Из Николаева она автобусом добралась до Одессы, оттуда самолетом в Москву, пересадка, и теперь самолет мчал ее до Ашхабада. Здесь добрые люди подсказали, как быстрее добраться до Шатлыка. Женщина села на ночной поезд, незадолго до рассвета сошла на станции Гарыбата – последней остановке перед Мары, а далее ее маршрут лежал несколько километров по предрассветным Каракумам.

На мой вопрос не страшно было одной, ночью идти по пустыне, — женщина ответила смущенно улыбаясь: «Я об этом и не думала. Да не такая уж она и страшная, пустыня. Я представляла себе, что где-то здесь рядом работает мой муж, и идти было веселей».

Когда рабочие окружили вертолет, доставивший оборудование, и в проеме двери появилась фигура молодой женщины, они стали переглядываться: к кому бы эта гостья? А тот один-единственный, на кого она смотрела, стоял и растерянно улыбался. Встреча была для него настолько нежданной-негаданной, что он не мог поверить: его жена, с которой он расстался совсем недавно, стоит сейчас перед ним, за тысячи километров от дома. Не мираж ли это?

Оцепенение длилось недолго. Уже через пару секунд женщина прижалась щекой к выгоревшей на солнце, пыльной, насквозь пропотевшей рубашке мужа. Строители отправились выгружать оборудование, а коллеге своему замахали руками, дескать, не беспокойся, занимайся своей милой, без тебя управимся.

Пилот вертушки вынес парню кисть винограда, мол, угости жену. Они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, и муж, отщипывая по виноградинке, подносил их ко рту супруги. Газовики, занятые разгрузкой, нет-нет да и бросали полные доброй зависти взгляды в сторону своего товарища. Каждый думал в этот момент о своей семье и на лицах строителей появлялись улыбки, такие же счастливые, как у этого парня и его жены.

В глазах женщины светилась радость от встречи, гордость за то, что у нее есть муж, что он сидит рядом, и она не зря проделала этот путь, чтобы только увидеть и прикоснуться к нему. Они смотрели друг на друга глазами уже не просто близких, а ставших родными людьми. В этих взглядах читалось обещание долгой жизни без лжи и предательств, понимание, доверие, терпение, невозможность и дня прожить друг без друга. Наверное, из этого и соткана любовь – из веры, которую обретаешь, понимая, что жизнь твоя не имеет смысла без родного человека, из добра, которое ты желаешь ему, и терпения, чтобы преодолеть все преграды, которые встретятся на пути.

Не знаю, как сложилась их дальнейшая судьба, очень хотелось бы надеяться, что счастливо, но, несомненно, эта встреча останется в их памяти на всю жизнь.

Разгрузка закончилась. Она длилась всего час. Вертолет должен был лететь обратно. Женщина вернулась в салон, высунула голову в иллюминатор, и когда МИ-8 оторвался от земли, поток воздуха подхватил ее волосы и они, как маленькое знамя победы, затрепетали на ветру. Летчик сделал на малой высоте круг над стройкой, затем взмыл вверх и лег на свой курс. Строители благодарно махали руками этой бесстрашной женщине, которая наполнила светом любви их сегодняшний день, а муж провожал глазами вертолет, увозивший его любимую, пока он не скрылся из виду.

Одна жизнь на двоих

Несколько лет назад я познакомился с ветераном Великой Отечественной войны Гарлы Бозагановым. Мне сразу полюбился этот старик – крепкий, несмотря на свои почти девяносто лет, рассудительный, трудолюбивый. Такие не гнутся и не ломаются. От них всегда исходит ощущение силы и уверенности в себе.

Мы сидим в комнате, Гарлы ага рассказывает о своем фронтовом пути, а в это время его супруга – маленькая, хрупкая Оразджемал, расставляет угощение. Накрыв дастархан, она не уходит, а садится чуть поодаль – тихая, незаметная, поглядывает на мужа, слегка покачивая головой в такт рассказу. При этом она смотрела на него не безучастным взглядом человека, знающего эти рассказы наизусть, — она сопереживала каждому слову! Когда Гарлы ага дошел до того места как его ранили, мне показалось, что Оразджемал даже сжалась от боли.

Мы решили сделать перерыв, и яшули предложил совершить экскурсию по своему огороду. Он поднялся на единственную ногу (другая осталась в далеком 1943 году в Кабардино-Балкарии) и, установив равновесие, уже приготовился было сделать первый шаг, как рядом с ним оказалась Оразджемал, заботливо подставив мужу плечо. «Не надо, сам дойду»,- смущенно сказал старик, но от плеча подруги все же не отказался. «Оденься потеплей, там холодно»,- попросила жена. «Не холодней чем вчера, не замерзну».

Привычно одолев три ступеньки, Гарлы ага опустился на землю и ловко перекинул тело на самодельную тележку на колесиках. Помогая себе руками и здоровой ногой, он стал лихо раскатывать между грядок, с гордостью показывая, какие баклажаны, сладкий перец и редиску он нынче вырастил. «Гарлы, оденься, холодно!» — на ступеньках стояла Оразджемал, держа в руках пиджак мужа.

Старик сделал суровое лицо, как бы подчеркивая, что он уже не маленький, однако беспрекословно покатил к жене. Смешинки в его глазах говорили, что суровость деланная, попытка замаскировать свою природную доброту. Для него и все люди добрые, даже тот немецкий снайпер, что прострелил ему ногу.

«Какой же он добрый? Он ведь вас изувечил!». «Он только ранил меня, а мог и застрелить насмерть». «Может, просто промахнулся?» «Да нет, снайперы не промахиваются. Он пожалел меня. Наверное, сам молодой был».

Пока мы обозревали зеленое хозяйство Гарлы ага, Оразджемал хлопотала во дворе, не упуская из виду супруга: вдруг ее помощь понадобится. Потом сидела на ступеньках, преданно глядя на мужа выцветшими от времени, но все еще лучистыми глазами, какие бывают у старых и очень милых людей. О чем она думала? Кто знает. Может быть о том, что приготовить на ужин, а, может, вспоминала прошедшую жизнь.

И, наверное, виделось ей то время, когда она познакомилась с Гарлы, недавно вернувшимся с войны, и помнилось ей, как он переживал, что другим девушкам достались здоровые парни, а ей — одноногий калека. Зря он переживал, разве дело в этом? И не в жалости, вовсе нет! Просто сердце подсказало ей, что между ними уже протянулась невидимая, но крепче стального каната ниточка, которая делает людей родными, и еще она поняла, что вот с этим парнем хотела бы прожить всю жизнь.

Так оно и случилось. Они прожили долгую, очень долгую жизнь, и не каждый сам свою, а одну на двоих. Родили детей, вырастили, воспитали достойными людьми. И ни о чем, ни разу она не пожалела. До сих пор она зовет его иногда во сне. Вот только жаль, что жизни осталось совсем немного, и они оба понимают это. Той любви, которая обожгла их когда-то, уже нет, но осталось больше чем любовь — нежность друг к другу. Оттого и хочется напоследок каждой клеточкой прижаться к родному человеку, и отдать ему, единственному, все оставшееся тепло. Иного у них уже ничего не осталось.

Пожалуй, самая неразрешимая загадка в этой жизни, – какими путями провидение приводит друг к другу еще вчера незнакомых людей. Любовь и нежность должны быть неразделимы, как душа и сердце. Но любовь – обжигающее пламя, и оно со временем может погаснуть. Что поделаешь, каждый костер когда-то затихает. Но если в нем остался жар, он может согревать двоих еще долго. Главное – не дать ему исчезнуть. Этот жар и есть нежность. Порой между тем мгновением, когда запылал огонь, и когда остыл последний уголек, может пройти неделя, месяц, год, а может и целая жизнь.

Владимир ЗАРЕМБО