Ашхабадская осень и «струнный» оркестр городских деревьев

Ашхабадская осень и «струнный» оркестр городских деревьев

Осень еще в разгаре… Прекрасная, нежная, как всегда спокойная, ашхабадская осень. Мягче и разнообразнее стали краски, причудливее игра света и тени. Еще радует последними теплыми деньками, но уставшее от пятимесячной работы солнце все больше уступает место прохладе. Резче и насыщеннее становятся запахи. В них чудится шум близких дождей и отголоски предстоящей зимы.

Дожди идут нечастые, пробные. Настоящие ливни еще впереди, но не дождями начинается ашхабадская осень, первыми ее дыхание встречают деревья. Именно их акварельная палитра придает осени неповторимую, чарующую красочность….

Ашхабадские деревья… Гордость и украшение столицы. «Ну уж и гордость, скажет иной скептик. Да их в каждом городе полным-полно. Растут себе и растут, чего в них особенного?». Может где-то оно и так, но не стоит забывать, что в краю, окруженном пустыней, где большую часть года царствует лето, где вода ценится на вес золота, тень стоит не дешевле.

Насквозь прошитый солнечными лучами ты идешь по раскаленному асфальту в поисках спасительной прохлады. И вот, наконец, заветные островки тени. Ты вступаешь в это убежище, и зной отпускает тебя. Разглядывая крону, принявшую на себя обжигающее пламя, ты благодарно понимаешь, что деревья, это не только «зеленые легкие» большого города, вбирающие в себя все его испарения, но и его папаха, оберегающая горожан от палящего зноя.

Это только кажется, что деревья похожи друг на друга. Деревья – они как люди, у каждого свое лицо, свой характер, своя биография. Ашхабадские деревья – это фейерверк, фестиваль цветов, запахов, красок, фасонов. Вот застывшим праздничным салютом стоят пышногривые клены и ясени, а по соседству, кокетливо качаясь на ветру и щедро разбрасывая красные плоды, цветет бумажная шелковица.

На нее благосклонно посматривает колючая гледичия, как бы говоря: мне тоже есть чем похвастаться. И действительно, коричневые стручки гледичии, наполненные сладким, тягучим соком, были одним из любимых лакомств детства старшего поколения ашхабадцев.

Упорно тянутся к небу напоенные жгучими африканскими страстями стройные айланты – удивительно красивые создания с изящными золотисто-оранжевыми сережками и резными листьями, издающими пряно-терпкий запах, как у старого вина. В соперничестве ароматов им не уступает знаменитая туркменская хвойная арча, известная так же, как можжевельник.

По стройным и гордым южным красавцам-кипарисам вздыхают белокурые поклонницы – березы и плакучие ивы, со спокойным восточным достоинством встречают и провожают прохожих могучие платаны или чинары, похожие на крепких туркменских стариков.

А вот хитроватая развесистая маклюра так и норовит забросать боскеты созревшими зелеными «яблоками». Ели, кедры, дубы, юкки – всего не перечислишь.

С каждым годом «зеленый щит» Ашхабада пополняется новыми видами деревьев. Это уже ставшие привычными для горожан молодые сосны, опоясывающие лесополосами столицу, липа, калина, японская софора, тис, магнолия, европейская маслина, а также непривычные для слуха, но, тем не менее, прекрасные павловния, чилопсис, хеномелес японский, чубушник пекинский, химонант.

Десятки тысяч саженцев различных пород ежегодно получают прописку на некогда пустовавших землях городских окраин. Они становятся основой новых парков и скверов, в которых, по сложившейся уже традиции, проводятся все городские торжества. Ашхабад и раньше называли «изумрудным ожерельем» в предгорьях Копетдага, ныне же он заслужил славу одного из самых зеленых городов в Центральной Азии.

Для тех, кто вырастил пусть и одно деревце, (а в городе вряд ли найдешь человека, который не посадил хотя бы один саженец), они становятся любимыми детьми; для тех, кто играл в них в детстве, забираясь в самую гущу крон – они друзья; а когда человек уезжает из дома, он прощается с деревьями, как с близкими родственниками.

Что поделаешь, люди странствуют по свету, а деревья остаются верными земле, на которой родились и выросли. И когда ты возвращаешься в свой город, так приятно провести рукой по шершавой коре платана или гледичии. Растем мы, и вместе с нами растут наши деревья, становясь не только друзьями, но и частью нашей жизни. Мы меняемся, а деревья остаются все теми же – добрыми и преданными друзьями.

Осень… Чудесная туркменская осень. Если приглядеться, то можно увидеть, что она похожа на ковер, вытканный руками туркменских мастериц – такие же узоры, разноцветье и теплота красок. Туркменская осень вобрала в себя, и смешала на палитре краски всех времен года. Здесь и золото лета, и изумрудная зелень весны и, бирюзовые тона зимы. Но она еще впереди, а пока можно ашхабадцам наслаждаться прохладными свежими вечерами осени. Она чем-то напоминает облик прекрасной женщины – зрелой, мудрой, безмятежной.

ЖЕНЩИНА, ИДУЩАЯ СКВОЗЬ ОСЕНЬ

И снова я от осени хмелею…
То солнце выглянет и сразу дождь польет,
Гляжу, как по зареванной аллее,
Сквозь осень молча женщина идет.

Куда ведет ее пустынная дорога?
Она идет молчание храня,
И смутная рождается тревога:
К себе идет? Бежит ли от себя?

То загрустит, но тут же улыбнется,
Смахнув со щек ладошкой капельки дождя,
Она из прошлого ушла, и не вернется —
Красивая. Свободная. Ничья.

К ней ветер пристает шальной, нахальный,
Подмигивая хитрым глазом лисьим,
Уходит женщина, и под ее ногами
Листва шуршит, как связка старых писем.

Легко по листьям проплывет, как лучик света,
Не оглянется, ни о чем не спросит,
И нет сложнее и загадочней сюжета,
Чем женщина, идущая сквозь осень.

Она сейчас дойдет до перекрестка,
И растворится навсегда в далекой просини,
Лишь в воздухе повиснет знак вопроса:
Что теперь делать с переменчивою осенью?

Немало перекрестков в мире этом,
Сюжетов море через сердце жизнь проносит,
Но нет тревожней и обманчивей сюжета,
Чем женщина, идущая сквозь осень.

Быть может тайна грусти и печали
В осенней призрачной, мятежной вышине,
Как будто улетают в страны дальние
Их души, чтоб вернуться по весне.

Вот вновь, то улыбнется, то нахмурится,
Вся соткана из солнца и дождей,
Идет сквозь осень женщина по улице,
И нет прекраснее сюжета, и сложней.

Владимир ЗАРЕМБО

7+