Share
Академик Академии наук Туркменистана Б.Л.Смирнов. ПОКА  БЬЕТСЯ  СЕРДЦЕ…

Академик Академии наук Туркменистана Б.Л.Смирнов. ПОКА БЬЕТСЯ СЕРДЦЕ…

Владимир ЗАРЕМБО

Начиная с середины 50-х годов прошлого века на прилавках книжных магазинов Ашхабада стали появляться редкостные новинки — серия книг древнеиндийского героического эпоса «Махабхарата» — бесценный подарок для книголюбов. В выходных данных изданий сообщалось, что перевод с санскрита осуществлён академиком Академии наук Туркменистана Б.Л.Смирновым.

Непосвящённому читателю это имя, набранное на титульном листе мелким шрифтом, ни о чём не говорило. И лишь немногие знали, что перевод текстов, примечания и толковый словарь принадлежат не филологу, не лингвисту или литературоведу и даже не учёному-востоковеду, а известному сугубо в медицинских кругах профессору медицины, нейрохирургу Борису Леонидовичу Смирнову.

Писать о Борисе Леонидовиче Смирнове – задача чрезвычайно интересная, но и достаточно сложная, поскольку не знаешь, с какой из двух его ипостасей начать, настолько тесно два разнородных призвания переплелись в судьбе этого удивительного человека.

Отец будущего переводчика «Махабхараты» был земским врачом на Черниговщине. Двое из четырёх  его сыновей  уже пошли по стопам родителя. Готовился к этому и третий, Борис, только что с золотой медалью окончивший  гимназию в Киеве. Блестяще сдав вступительные экзамены, он стал студентом Военно-медицинской Академии в Санкт-Петербурге.

Трудно сказать, как попал в руки семнадцатилетнего студента-медика словарь санскритского языка. По одной версии он случайно нашел его на питерском вокзале, по другой – купил в одном из книжных магазинов Киева, по третьей – словарь ему подарил брат,  выменяв в  голодное время накануне октябрьского переворота 1917 года, на несколько сухарей.

Чем объяснить столь экзотический выбор?

Что это: случайное приобретение, осуждённое пылиться в книжном шкафу, или искреннее желание прикоснуться к истории далекой и загадочной страны, где «не счесть алмазов в каменных пещерах…».

Как бы там ни было, произошел тот самый счастливый случай, когда книга оказалась в нужное время в нужном месте.

Юношу всегда манило всё новое, неизведанное, как  влекут к себе путешественников и мореплавателей ещё не открытые страны и острова. Такими островами были для Бориса Смирнова иностранные языки. К тому времени он уже знал польский, немецкий, английский, французский языки, латынь. Впоследствии выучил итальянский, испанский, туркменский, тюркские диалекты и древнееврейский языки.

Но это будет потом, а пока студент-медик принялся углублённо изучать санскрит, поражаясь его сказочному богатству и разнообразию. Со словарём он не расставался и в академии. Не оставил  изучение санскрита и в годы Первой мировой войны, будучи полковым врачом.

Уже тогда, оперируя раненых солдат, Борис Леонидович начал собирать материал по черепно-мозговым травмам. Накопленный опыт сослужил ему хорошую службу, когда годы спустя он  обратился  к нейрохирургии – новому направлению в медицине, которое очень его интересовало.

В двадцатые-сороковые годы прошлого века по стране, называвшейся тогда Советский Союз, прокатилась волна репрессий. Задела она своим черным крылом и Смирнова. Правда, длилось это недолго. В 1935 году Борис Леонидович Смирнов приехал на жительство в Ашхабад. Ему понравился этот тихий, добрый, спокойный, утопающий в зелени садов город, понравились люди – приветливые, доброжелательные, искренние и щедрые.

В Ашхабаде он занял должность научного сотрудника Туркменского института неврологии и физиотерапии. Именно за годы, проведённые в Туркменистане, (а Борис Леонидович прожил здесь всю оставшуюся жизнь), приходится  расцвет его творческих сил. Он много, увлеченно и напряжённо работает.

Поле деятельности – огромное, причём в различных областях медицины – курортология, неврология, патологическая анатомия.

Именно здесь Борис Леонидович приступает и к нейрохирургической практике, к которой шёл долгие годы. Нейрохирургия была тогда самой малоизученной областью медицины.

Первым в Туркменистане он стал делать сложные операции на мозге, возвращая здоровье десяткам людей.

Первым в СССР Борис Леонидович провел в Ашхабадской клинике сложнейшую операцию на позвоночнике.

В годы Великой Отечественной войны он спасал жизнь раненым солдатам, направленным на лечение в Ашхабад.

Его можно с полным правом назвать основателем неврологии и нейрохирургии в Туркменистане.

Здесь написал докторскую диссертацию и с успехом защитил ее, став академиком, главным нейрохирургом Минздрава Туркменистана.

А, главное, всей душой полюбил эту землю, свой маленький уютный дом в центре Ашхабада, клинику, в которой трудился, кафедру в Туркменском государственном медицинском институте на которой преподавал.

От добра добра не ищут. Поэтому, когда в 1944 году ему предложили возглавить кафедру нейрохирургии Киевского института усовершенствования врачей, он, отказавшись, остался в Ашхабаде.

За сутки Борис Леонидович проживал как бы две жизни.

Первая, дневная, была отдана медицине. Но наступал вечер и профессор с головой погружался в другую жизнь — не менее интересную и насыщенную. Две с половиной тысячи лет назад индийцы начали складывать «Махабхарату» — вдохновенную песнь разуму, государственной мудрости, историю философии.

Мысль прочитать в оригинале одну из величайших книг мира не оставляла Бориса Леонидовича с того дня, когда в его руках оказался словарь санскритского языка. Но прежде чем приступить к переводу «Махабхараты» он долгие годы корпел над словарями и учебниками, прочитал горы литературы по истории Индии, её культуре и философии. Ведь «Махабхарата» — это не только литературное произведение.

Это — прежде всего произведение философское, своеобразный кодекс духовно-этических норм, сформировавших народное сознание.

Двадцать три года ушло на перевод первой книги «Махабхараты».

Почему так долго?

С самого начала Борис Леонидович поставил перед собой задачу делать не подстрочный, а литературный перевод, чтобы верно передать не только смысл и ритм, но и внутреннюю музыку санскритского письма. При этом следует учесть, что переводчик не имел специального лингвистического и философского образования.

Санскрит – один из труднейших языков. Его фонология насчитывает 48 звуков. Как правило, «Махабхарату» переводили на другие языки с уже существовавших переводов на английском и немецком языках. Смирнов же начал с оригинала. Всего из восемнадцати книг «Махабхараты» им было переведено десять, причём наиболее значимых частей эпоса.

Особое место среди них занимает «Бхагавадгита». Это особо чтимая книга, к ней обращаются все философские школы современной Индии.

Следует отметить, что помимо перевода Борис Леонидович каждую книгу снабдил примечаниями к тексту и толковым словарём. До сегодняшнего дня переводы и комментарии, сделанные Борисом Леонидовичем Смирновым, остаются непревзойденными.

Работа над переводами требовала не только времени, но и колоссального терпения и упорства. После дня, проведенного за операционным столом, после лекций в институте, сосредоточенность давалась нелегко. Но такой роскоши, как расслабленность Борис Леонидович себе не позволял, понимая, что стоит только раз-другой сделать поблажку и вся работа завязнет.

Неимоверная сила духа и воли двигали этим маленьким, щуплым человеком, глядя на которого думалось: в чём только душа держится.

И ещё – мужество. Без него он не смог бы сделать и сотой доли того, что успел сделать.

О его личном мужестве говорит такой факт…

В трагическую ночь с 5 на 6 октября 1948 года Борис Леонидович, как обычно, сидел над рукописями «Махабхараты», когда раздался гул, земля вздрогнула, и город погрузился во тьму.

В течение короткого времени Ашхабад был почти полностью уничтожен подземной стихией. Борис Леонидович оказался под обломками своего дома, разрушенного грозным землетрясением. Но когда его стали откапывать, сказал: «У меня ещё есть воздух, помогите жене».

Выбравшись из-под обломков, он побежал в клинику, куда стали доставлять первых раненых, и встал у операционного стола, которым служила дверь чьего-то разрушенного дома.

Лишь на вторые сутки профессор добрёл до своего дома, от которого осталась груда кирпичей. Взял лопату и стал разгребать завалы. А потом ещё трое суток бессменно оперировал в палаточном госпитале, разбитом на центральной площади Ашхабада.

Большая часть рукописей «Махабхараты» погибла во время землетрясения, и их пришлось восстанавливать заново.

Латинская пословица гласит «Торопись медленно». В том смысле, что всегда успевает тот, кто никуда не спешит. Борис Леонидович работал так, будто перед ним была вечность. Хотя срок, отмеренный ему, как оказалось, был не таким уж большим. В 1956 году болезнь сердца вынудила его уйти на пенсию. Вести занятия на кафедре он уже не мог, да и от операций пришлось отказаться – трудно стало выдерживать огромное ежедневное напряжение.

Тяжёлая болезнь сильно подкосила профессора. Но не сломила. Работу над «Махабхаратой» он не оставил, отдавая ей всё внимание. Последние семь книг Борис Леонидович перевел уже будучи прикованным к постели. Ежедневно, как было заведено много лет назад, он садился к столу, а если не мог, то лёжа в постели обкладывался словарями, надевал на руку трикотажную перчатку — кровь, с трудом проходя через поражённое сердце, едва согревало тело, и продолжал сосредоточенно переносить на бумагу затейливые сюжеты сказаний и легенд древних индийских мудрецов.

Часть работы брали на себя самые близкие его люди — жена Людмила Эрастовна печатала текст переводов, её сестра Анна Эрастовна вела переписку (письма Борису Леонидовичу приходили пачками). Приёмный сын Юрий Михайлович Волобуев, тоже нейрохирург, кандидат медицинских наук, делал иллюстрации к книге. Они же подготовили к изданию текст последней, десятой книги, которую не успел закончить Борис Леонидович.

За годы жизни в Туркменистане под руководством Бориса Леонидовича Смирнова сотрудники Туркменского государственного медицинского института успешно защитили 15 кандидатских диссертаций. Им написано свыше 70 научных работ по краевой патологии, курортологии, нейрохирургии, патологической анатомии, анатомии вен, воспитана целая плеяда замечательных нейрохирургов.

И проделан великий труд, начавшийся однажды со счастливого приобретения — словаря санскритского языка. Именно «смирновские» переводы «Махабхараты», давно уже ставшие библиографической редкостью, вошли в мегатомное издание «Библиотека всемирной литературы».

На его переводы индийского эпоса были встречены многочисленными восторженными отклики — как со стороны учёных-индологов мира, так и в самой Индии. В одном из писем к Борису Леонидовичу от российских санскритологов есть такие слова «То, что вы сделали, мог выполнить только коллектив».

Он же, выкраивая из своего плотного рабочего графика свободное время, просиживая ночами над рукописями, не ждал и не искал награды за свой труд. Всю многолетнюю переводческую работу Борис Леонидович выполнил безвозмездно.

Уже в самом конце жизни Борис Леонидович Смирнов был принят в Союз писателей СССР, что стало признанием его профессионализма не только в медицине, но и в литературе, редкого сочетания таланта врача с талантом учёного-филолога.

Как всё это удалось одному человеку?

Очень просто. С  ранней юности Борис Леонидович Смирнов следовал железному принципу: взялся за дело – доведи его до конца. А его жизненной позицией было: «Учиться и работать пока бъется сердце».

В 1967 году Бориса Леонидовича не стало. Он похоронен на ашхабадском кладбище.

На скромной надгробной плите высечены слова одной из книг «Махабхараты «Превыше правды нет закона»…

15 декабря исполняется 127 лет со дня его рождения.