Share

К 69 годовщине Ашхабадского землетрясения. Дрожала земля, но не дрогнули люди

Владимир ЗАРЕМБО

Минуло почти семь десятилетий  после той трагической осенней  ночи, когда  таившиеся в недрах, дремавшие до поры до времени  силы земли пришли в движение, в одночасье стерев всё, что находилось на поверхности.

Катастрофическое землетрясение 6 октября 1948 года практически полностью разрушило цветущий Ашхабад и утопающие в садах окрестности столицы. В считанные минуты  погибло всё, что десятилетиями с любовью и заботой создавалось руками человека. Погибли люди – женщины, мужчины, старики, дети. Под завалами оказались до ста тысяч человек, большинство погибли, многие получили ранения, бездомными стали все, поскольку сохранившиеся два процента домов стали непригодными для жилья. Город превратился в большую братскую могилу.

Прошли годы.  Давно подсчитано количество разрушенных зданий, число погибших людей, причинённый стихией материальный ущерб. На месте руин выросли новые дома, которые не помнят, что было на этой земле до них. Выросли новые поколения ашхабадцев, которые слышали о  землетрясении, но помнят его лишь те, кто испытал ужас той ночи.

Говорят, время лечит. Трудно сказать. Вряд ли время способно быть доктором.  Оно может утишить боль, приглушить остроту воспоминаний, но  избавить от них навсегда – время не властно. Рассказывают, что перед тем, как дрогнула земля, она заявила о нападении тревожно  нарастающим гулом. Так, грозным рыком, предупреждают  человека хищные звери перед прыжком.

Земля давно уже успокоилась, а  тот невыносимый гул до сих пор эхом звучит  в памяти  всех, кто его слышал. Очевидцев и жертв того страшного землетрясения,  как и участников Великой Отечественной войны, остаётся всё меньше. Потому-то и ценны их воспоминания о пережитом, ведь это, пусть и драматическая, но страница нашей общей истории. И  повествует  она  не только о трагедии, разыгравшейся в  октябре 1948 года, но и о мужестве, сплочённости, самоотверженности ашхабадцев. Дрожала земля, но не дрогнули люди, сохранив в минуты смертельной опасности лучшие человеческие качества – милосердие,  взаимовыручку, честь, достоинство, верность долгу.

Несколько лет назад сотрудники Центрального государственного архива Туркменистана обратились ко  всем, кто пережил землетрясение, поделиться своими воспоминаниями. Откликнулись многие. Передо мной большая стопка писем  ашхабадцев, очевидцев катастрофы – тех, кто тогда были детьми и тех, кто сами только-только стали родителями. Мы приводим выдержки лишь из некоторых писем. В комментариях они не нуждаются.

«Сеанс в кинотеатре «Художественный» закончился в первом часу ночи. Мы с моей подругой – будущей женой, возвращались домой по проспекту Свободы (ныне проспект Махтумкули). Возле завода «Красный металлист» из  ярко освещенных  окон жилого дома доносилась музыка. Мы остановились и ждали, когда закончится любимая мелодия. Мне 23 года, ей 20 лет, куда нам, счастливым было спешить! Вдруг раздался ужасный гул, земля стала раскачиваться, потом начались толчки.  В нескольких шагах перед нами рассыпался кирпичный жилой дом. Уличное освещение, свет в  доме,  откуда звучала музыка, погасли от первых толчков. Подземный гул, грохот разваливающихся зданий, треск замыкающихся проводов и образовавшаяся пелена густой пыли сковали нас. Эти ужасные несколько секунд казались бесконечными. Дрожала земная твердь и всё внутри дрожало от страха».

«Мне было пять лет, когда случилось землетрясение. Момент обрушения нашего дома я не помню, я крепко спала в своей комнате. Потом родители рассказывали, что, когда они, раненые, едва выбрались из-под завалов, стали звать меня. Тьма была кромешная и люди зачастую находили друг друга только по голосам. Бабушка нащупала моё темечко и меня вытащили из-под обломков. Восемь часов я была без сознания. Родители думали, что я не выживу, но, к счастью, этого не случилось. Помню ещё, что когда хоронили детей из нашего района, я спрашивала родителей: «А почему они так лежат?» Мама расплакалась и сказала, что они уснули. И тогда я спросила: «А когда они проснутся, я снова буду с ними играть?»

«В ту ночь, 6 октября, я задержалась на работе – тогда многие работали до глубокой  ночи. Вдруг раздался страшный гул, комната затряслась, и стены стали шататься и падать – одни внутрь комнаты, другие наружу. Я успела выскочить во двор. Рядом было общежитие Нефтяного техникума, и я вместе со студентами стала спасать девушек из общежития. Потом разожгли костёр и при свете огня стали откапывать детей из расположенного поблизости  детского дома.  Когда начало светать, мы с подругой поспешили в больницу «Красный Крест», где лежал после операции мой брат. Весь город лежал в руинах. Повсюду были слышны крики, плач, стоны. Люди были раздетые, босые, у многих, кого извлекли из-под обломков, была разодрана в клочья одежда и её скрепляли колючками.

Брата в больнице не оказалось. Когда началось землетрясение, он выпрыгнул в окно и ушёл домой спасать родных. Неподалёку, возле роддома, на земле лежали новорожденные дети. Весь роддом был разрушен,  а детское отделение на веранде осталось. Солдаты доставали малышей и клали их на  обочине дороги.  Мы задержались, чтобы успокоить плачущих детей. Подошла женщина с грудным ребёнком и стала кормить новорожденных. Она покормила сразу пять или шесть детей. В землетрясении погибла моя старшая сестра и её приёмная дочь».

«Никогда не забуду, как девочка лет пяти, оказавшаяся под руинами дома, просила свою мать: «Мама, откопай меня, мне трудно дышать, я умру и ты будешь плакать». Мать плакала и пальцами, ободранными до крови, разгребала кирпичи и битое стекло. Такое не забывается».

«В ту страшную ночь светила огромная луна. В ту страшную ночь 6 октября 1948 года город погибал под звуки весёлой оперетты Кальмана «Сильва», которую передавало радио из Москвы. В ту ночь, до самого утра мы с мамой искали по городу мою сестру Алю, которая, как мы думали, ушла в кино и не вернулась. Трудно описать словами то, что довелось нам увидеть. Нам сказали, что раненых отправляют на площадь Карла Маркса, где разбит временный госпиталь. Площадь была заполнена ранеными. Было жарко, раненые хотели пить, но с водой было плохо и мы доставали её откуда только могли. Помню медицинских работников, которые по двое-трое суток не отходили от пострадавших, оперируя на месте. А раненые всё поступали и поступали. Наша Аля погибла. Оказывается, она была в своей комнате, но в кромешной тьме мы её не заметили.

Сестра умерла мгновенно, не успев даже позвать на помощь. А потом… Потом пошла борьба за жизнь тех, кто остался в живых. По городу курсировали машины, раздавая  бесплатно людям мясо, хлеб, крупы, одеяла. Люди на скорую руку  сколачивали общие, на несколько семей бараки, варили общие обеды. Паники в городе не было, не было эпидемий. Оперативно работали службы, созданные правительством страны и руководством города. Население было накормлено, повсеместно всем нуждающимся оказывалась медицинская помощь. Необыкновенную отзывчивость проявили соседние республики – Азербайджан, Узбекистан, Казахстан. Люди уезжали на лечение кто в чём мог, а через год возвращались все одинаково одетые и обутые».

«Около двух часов ночи  мы с дочерью проснулись от того, что вдруг стал трястись и рушиться дом. На нас посыпалась штукатурка и кирпичи. Толчки были такой силы, что мужа, который находился в другой комнате, выбросило во двор. Поднявшись, он бросился нас спасать. Мы задыхались под слоем штукатурки, придавленные кирпичами. Муж сумел  извлечь нас из-под завала. Вначале он стал делать искусственное дыхание нашему маленькому сыну, который уже еле дышал. Дочь лежала без сознания, а я  каталась по земле. То  земля,  ходившая ходуном, качала меня из стороны в сторону, как в  колыбели.

Тут у меня начались схватки.  Муж кое-как добрался до близлежащего отделения милиции и меня на повозке отвезли на площадь Карла Маркса, где был раскинут полевой госпиталь. Там, под утро 6 октября  родился мой мальчик. Низкий поклон всем – солдатам, работникам милиции, врачам, просто людям, которые, несмотря на травмы и увечья, выполняли свой гражданский и человеческий  долг. Общая беда сплотила нас всех. Уже через десять дней после катастрофы стали работать школы, детские сады, выходили газеты. Город показывал, что он не сдался, он понемногу оживал».

Закончить хочу словами из одного письма. « Имена погибших в ту трагическую ночь  родных, близких и друзей останутся в  нашей памяти навечно. Они жили, работали, радовались и огорчались, надеялись на будущее и стремились к человеческому счастью. Вечная память жертвам ашхабадской трагедии!»