Нуры Халмаммедов. Одержимость музыкой

Нуры Халмаммедов. Одержимость музыкой

Владимир ЗАРЕМБО

На днях в российской столице состоялся третий Московский международный музыкальный фестиваль «Звуки дутара» имени Нуры Халмамедова…

…1964-й год. Франция. На Лазурном берегу, в Каннах, проходит самый престижный в мире Каннский Международный кинофестиваль. Наряду с основной программой идет показ внеконкурсных фильмов. Одна из лент, представленных на суд зрителей и жюри, создана молодым, тогда еще неизвестным кинорежиссёром из Туркменистана Булатом Мансуровым. Гаснет свет, на экране появляются титры, звучит дутар и в пространство, заполненное зрителями, врываются пронзительные стихи Махтумкули:

Добро и зло не уживутся в мире,
В потомстве сохранится ли добро?
Или опять сердца героев честных
Придётся в землю зарывать?
Земля давно их кровью напиталась —
Не захлебнулась бы…

В зале, во время просмотра фильма, царит удивительная тишина. Когда стихли последние звуки дутара и зажёгся свет, зал встал и взорвался аплодисментами. Такого здесь не видели. Люди аплодировали непривычной для европейского слуха музыке – рыдающей, возносящейся ввысь, нисходящей в бездонные глубины человеческого бытия, потрясающей игре актёров, рукоплескали в знак солидарности с такой простой и вечной философией фильма – добро всегда побеждает зло.

Фильм назывался «Состязание» («Шукур-бахши»). Лента получила сразу два приза – за лучшую режиссуру и лучшую музыку в кино, которую, потрясённый её глубиной Чингиз Айтматов, назвал «непридуманной музыкой». Принадлежала она студенту Московской консерватории Нуры Халмамедову.
Да, это была непридуманная музыка, потому что шла она не от ума, а от сердца, напоенная родниками души того, кто ее написал. Да по-иному и быть не могло.

Выдающийся туркменский композитор Нуры Халмамедов появился на свет неподалеку от тех мест, где родился и жил великий туркменский поэт Махтумкули. Сами эти края, потрясающие неземной красотой, были сотканы из красок, стихов и музыки. Горы, поросшие вековыми лесами, навевали светлые, радостные мысли, а бегущие с них журчащие родники помогали облекать мысли в слова. Слушая песни народных музыкантов – бахши, воспевающих красоту жизни и людей, мальчик, как губка, впитывал эти слова и звуки. Уже в детстве перед ним не стоял вопрос: кем быть? Он знал, что будет музыкантом.

После окончания школы, Нуры Халмамедов поступил в Московскую консерваторию. Все годы учебы были наполнены не только занятиями в классах, но и интенсивным творчеством. Молодой студент пробовал себя в разных жанрах: всего за несколько лет он написал музыку к трём десяткам песен, романсов и других музыкальных произведений, которые принесли ему широкую известность. Это вокальные циклы на стихи туркменских поэтов Махтумкули, Молланепеса, Кемине, народных певцов XVIII-XIX веков, а также романсы на стихи Сергея Есенина, Гейне, японских поэтов; это знаменитая пьеса «Звуки дутара», симфонические картины «Туркмения». Выросший на традициях туркменского музыкального искусства, и навсегда оставшийся верным ему, Нуры Халмамедов органично соединил две богатейшие музыкальные культуры – музыку европейскую и туркменскую.

Главная тема, которую Нуры Халмамедов пронес через всю свою жизнь и отразил в музыке, – тема чужой боли, которую композитор воспринимал, как свою. Об этом говорят названия его музыкальных циклов – «Баллада о войне и мире», «Памяти павших», «Недослушанные песни детей Хиросимы», «Баллада о матери», «Возвращение солдата», «Сердце солдата».

Он был преданным, верным, бескорыстным другом. Круг его друзей –прозаики, поэты, художники, композиторы, артисты, кинематографисты. Среди поэтов он выделял две близких ему души – классика XVIII века Махтумкули, и своего современника Курбанназара Эзизова, с которыми его роднили общность чувств, мыслей, мировоззрения.

Нуры Халмамедов написал музыку более чем к двадцати полнометражным, мультипликационным и документальным фильмам. И каждый раз это было событием. Друзья говорили, что Нуры понимал музыку кино, как никто другой. Казалось, мелодии сами слетали к нему откуда-то сверху.

Однажды в Москве, на озвучивании туркменского мультипликационного фильма «Бездомный Конгурджа», возникла проблема. Создатели фильма рассчитывали, что для небольшой картины им предоставят маленький камерный музыкальный коллектив, однако Госкино выделило целый симфонический оркестр, в котором чуть ли не сотня музыкантов. Срок же для озвучения жесткий — всего три дня.

Срыв графика был неминуем, однако Нуры успокоил: «Всё будет нормально». Он заперся в номере гостиницы и, к назначенному сроку, на столе лежала готовая партитура. Причём расписанная для каждого инструмента в отдельности. А это колоссальная работа.

После окончания звукозаписи оркестр, стоя, долго аплодировал композитору…

Нужно особо сказать о музыке к кинофильму «Кечпелек» («Горькая судьба»). Эта щемящая, волнующая душу мелодия, от которой даже после многократного прослушивания слёзы наворачиваются на глаза, стала поистине неофициальным народным гимном. Реквием многие годы звучал на площади в Ашхабаде у Вечного огня, перед монументом воинов-туркменистанцев, павших в боях за Родину. Он и по сей день звучит по радио и с экранов телевизоров, отзываясь в сердцах ашхабадцев болью и печалью.

Нуры Халмамедов был одержим музыкой. Музыка поддерживала в нём жизнь, а жизнь порождала музыку. В ней была правдивость пламенного чувства, искренность, простота и совершенство вкуса. Он служил музыке со всей силой и страстью. И, как любимой женщине, отдал ей всего себя. Музыка Нуры Халмамедова настолько универсальна, что ее нельзя назвать только туркменской музыкой. Это музыка для всех.

В 1979 году Нуры Халмамедову было присвоено звание «Заслуженный деятель искусств Туркменистана». Он был удостоен также звания лауреата Государственной премии имени Махтумкули, и Государственной премии СССР.

Жизнь выдающегося композитора была короткой. Он прожил всего 43 года. Посмертно Нуры Халмамедов был удостоен звания «Народный артист Туркменистана».

Выросли новые поколения туркменистанцев, но и они знают музыку Нуры Халмамедова, и восхищаются ею. Потому что она воспевает Человека, Любовь, Добро, Мир. И поэтому она вечна…