Древний Мерв: Девичья крепость меняет привычный образ

Древний Мерв: Девичья крепость меняет привычный образ

Руслан МУРАДОВ

Вступил в завершающую стадию совместный туркмено-американский проект по изучению и консервации Большой Кыз-кала – одного из самых ценных памятников на территории Государственного историко-культурного заповедника «Древний Мерв». Грант программы Госдепартамента США «Фонд послов по сохранению культурного наследия» (AFCP) в размере 595 тыс. долларов в 2011 году выиграло на конкурсной основе Национальное управление по охране, изучению и реставрации памятников истории и культуры при Министерстве культуры Туркменистана. За эти годы под руководством архитектора-реставратора Реджепа Джепбарова, на протяжении многих лет возглавляющего администрацию заповедника, осуществлен значительный объем исследовательских и консервационных работ на памятнике, который больше века интригует историков архитектуры из разных стран мира.

Еще в конце XIX столетия Старый Мерв и его окрестности стали объектом пристального интереса востоковедов и археологов. Первопроходцем был тридцатидвухлетний профессор факультета восточных языков Санкт-Петербургского университета Валентин Жуковский, который в 1890 году приехал в Мерв по заданию Императорской археологической комиссии.

Именно он провел первое подлинно научное изложение истории и исследование памятников Марыйского оазиса. Его фундаментальный труд, в свое время удостоенный золотой медали Российской академии наук, до сих пор не утратил своей практической ценности. Осенью того же 1890 года Мерв в деталях зафиксировал французский фотограф Поль Надар. Он выехал из Парижа на знаменитом Восточном экспрессе и добрался сюда через Стамбул, Тифлис, Баку и Красноводск по только построенной тогда Закаспийской железной дороге.

Более тысячи снимков стали итогом путешествия, в котором соединились любопытство и мастерство человека, сумевшего воспользоваться новым видом транспорта и качеством фототехники тех лет, чтобы первым представить на Западе недоступные прежде образы таинственного Востока. В 1904 году Мерв посетила американская экспедиция Института Карнеги под руководством профессора Рафаэля Пампелли. И хотя его изыскания были здесь кратковременными и эпизодическими, именно они знаменуют начало археологического изучения Мургабского оазиса.

В ХХ веке большой вклад в исследования истории и культуры средневекового Мерва внесли академики Василий Бартольд, Михаил Массон и возглавлявшаяся им с 1946 по 1986 год Южно-Туркменистанская археологическая комплексная экспедиция (ЮТАКЭ). Несколько томов трудов этой миссии посвящены именно Мерву, не говоря уже о целом ряде монографий, научных сборников и статей о его памятниках, многие из которые выявили и опубликовали именно ютакинцы.

Последнее десятилетие минувшего века ознаменовано плодотворной работой в Мерве большой экспедиции (International Merv Project), которую возглавляла английский историк и археолог, профессор Джорджина Херрманн. Ее итоги подведены в целом ряде научных публикаций, среди которых выделяется фундаментальная монография «Памятники Мерва: Традиционные сооружения Каракумов», изданная в 1999 году Лондонским обществом древностей. В том же году благодаря грамотно составленному досье, подготовленному специалистами Национального управления по охране, изучению и реставрации памятников истории и культуры при активном содействии Джорджины Херрманн и группы экспертов заповедник «Древний Мерв» стал первым объектом из Туркменистана, включенным в Список всемирного наследия ЮНЕСКО.

Наконец, с 2001 года осуществляется новый долгосрочный проект (Ancient Merv Project), организованный Институтом археологии Лондонского университетского колледжа на базе Государственного историко-культурного заповедника «Древний Мерв». Под руководством опытного наставника Тима Уильямса десятки молодых специалистов из Туркменистана, Великобритании, Германии, Дании, Ирана, Китая, США и других стран уже прошли здесь стажировку, осваивая премудрости профессии и разрабатывая собственные научные темы, добывая материал из неисчерпаемой сокровищницы Мерва.

Чем же так привлекателен Мерв для ученых? В отличие от других не менее грандиозных археологических парков мира, здесь не произошло наслоения разных периодов истории на одном и том же месте. Когда люди веками обживают определенной участок земли и там, где стояли обветшавшие сооружения, возводят новые, образуется многометровый культурный слой. Как правило эти слой нарушался поздними строительными работами и археологам в ходе раскопок предстает крайне запутанная картина, где слои перемешаны, очень многое из нижних ярусов навсегда утрачено, так что разобраться в хронологии и планировке самых ранних этапов жизни того или иного поселения бывает почти невозможно.

Но Мерв был фактически кочующим городом. По мере того, как основные протоки реки Мургаб, питавшей его, смещались с восток на запад в силу природных закономерностей, люди оставляли обжитые ранее районы и начинали обживать новые участки, следом за «убегающей» рекой. Так на протяжении примерно двух с половиной тысяч лет образовалось пять последовательно существовавших городищ Мерва, обнесенных крепостными стенами: Эрк-кала (его первоначальное ядро), Гяур-кала, Султан-кала, Абдуллахан-кала и Байрамалихан-кала. К ним можно добавить и последнюю крепость – Каушутхан-кала, возведенную в середине XIX века на месте современного города Мары, где теперь протекает Мургаб. Получается, что за два с лишним десятка веков город сместился ни мало ни много на 30 километров!

Очень давно, в начале IX века, Мерв стал одним из самых важных центров мусульманской цивилизации. Туркменские земли в то время входили в состав империи Аббасидов, а багдадским наместником Хорасана был аль-Мамун, сын халифа Харуна ар-Рашида. Его резиденция находилась в Мерве. В 813 году он сам стал халифом, но еще долго оставался в полюбившемся ему городе. Как отмечали историки, в тот период Мерв фактически являлся столицей Халифата – указы и назначения по всему арабскому государству шли оттуда. В 821 году аль-Мамун все-таки уехал в Багдад, а эмиром Хорасана назначил своего полководца Тахира ибн Хусейна – основателя династии Тахиридов. Но подлинный расцвет Мерва приходится на XI-XII века, время правления династии Великих Сельджуков, чья империя простиралась от левобережья Амударьи до Палестины. В те времена это был один из самых прекрасных городов Востока, а сегодня – крупнейший в Центральной Азии археологический парк близ небольшого городка Байрамали, где сохранились мавзолеи сподвижников пророка Мухаммеда и до сих пор почитаемых святых, многочисленные руины мечетей, дворцов и глиняных замков, караван-сараев и базаров, а также километры мощных крепостных стен.

Первые крупные сооружения, которые встречают сегодня посетителей заповедника – это все еще загадочные глиняные замки-кёшки Большая и Малая Кыз-кала с их суровым ритмом плотно прижатых полуколонн, образующих гофрированные фасады. О возрасте этих исполинских жилищ существуют разные предположения. Во многих публикациях прошлого века написано, что они стоят чуть ли не с VI-VII веков. Английский исследователь Хью Кеннеди несколько лет назад обосновал гипотезу, что это вполне могли быть постройки Тахира ибн Хусейна. И если особенности их конструкций и строительных материалов не могут служить в этом случае точными индикаторами, то наличие михраба в одном из помещений Большой Кыз-калы явно указывает на то, что здание строилось уже при арабах. Это подтверждают и находки, сделанные в ходе нынешних работ внутри Кыз-кала: при удалении оплывов стен археологи обнаружили золотые и медные монеты с надписями каллиграфическим угловатым почерком «куфи» — классические аббасидские дирхемы IX века.

Большая Кыз-кала возводилась в качестве богатой загородной резиденции, похожей на хорошо укрепленный и неприступный замок. Новые раскопки выявили вокруг здания вторую линию обороны в виде стены с мощными угловыми бастионами. Эта стена стояла, судя по всему, по периметру внешнего двора. Иными словами, перед нами достаточно яркий образец средневековой дворцовой архитектуры и наиболее хорошо сохранившийся объект такого рода во всем Мервском оазисе. Изначально здание было двухэтажным, но помещения верхнего этажа за минувшие века почти полностью разрушились, засыпав своими обломками нижний этаж. Теперь он почти полностью раскопан и стало возможно судить о его планировке.

Но самое главное – до наших дней сохранился поразительный, чуть ли не первоначальный облик монументальных фасадов, являя миру суровую красоту и великолепие средневековой туркменской архитектуры.

Еще в конце 30-х годов историк архитектуры Владимир Пилявский впервые произвёл профессиональные обмеры этого памятника и высказал вполне аргументированные суждения о его конструкциях. Тогда же в общих чертах выяснилось и его предназначение. В отдаленных северных окрестностях Мерва он зафиксировал сохранившиеся руины еще нескольких похожих гофрированных замков: Большая и Малая Нагим-кала, Харам-кёшк, Сули-кёшк на городище Дешикли-кала, Аккуйли-кёшк на городище Дурнали. Все они давно превратились в развалины, а как они могли выглядеть изначально?

Серьезным основанием к реконструкции первоначального вида гофрированных домов Средней Азии служит изображение осады замка на так называемом Нильдинском блюде и его более знаменитой копии, хранящейся в Эрмитаже – оно известно как Аниковское. Оба отлиты из серебра и покрыты позолотой, относятся к продукции ремесленных мастерских Средней Азии VIII-начала IX века. На этих изделиях изображена осада замка с гофрированными стенами и хорошо виден почти нигде не уцелевший архитектурный декор и угловые деревянные балконы. Они оборудованы решетчатыми барьерами, а навесы над ними поддерживаются деревянными резными колоннами. Эти балконы связаны с плоскими крышами первого и второго этажей и выполняют роль машикулей – навесных площадок для обороны подошвы замка и флангового огня. Не случайно появление машикулей в западноевропейских замках французский историк архитектуры Огюст Шуази связывал с Востоком. Нильдинское и Аниковское блюда демонстрируют и утраченные повсеместно завершения полуколонн-гофр в виде вписанных одна в другую арочек. Сама архитектурная форма гофр, по мнению ряда исследователей, своим происхождением связана с фортификацией замков, то есть с устройством неглубоких бойниц между полукруглыми выступами, дающими возможность бокового обстрела.

Академик Галина Пугаченкова в свое время выдвинула предположение о генетической связи гофр с четырехлопастными колоннами парфянской Нисы. Хотя самый ранний случай оформления стен гофрами зафиксирован именно в Мерве (парфянская крепость Чильбурдж), таких гофрированных построек было много и в Хорезме, встречались они в Бухаре и Термезе, но их совершенно нет в Иране. Ясно, что это сугубо местный архитектурный тип, уходящий в доисламское прошлое и продолжавший воспроизводится как минимум до XII века, не только в сырцовом кирпиче, но и в жженом. Яркий тому пример – Рабат-и Малик, степная резиденция Караханидов в Бухарском оазисе.

Первые годы работы нынешней экспедиции на Большой Кыз-кала целиком были посвящены всестороннему исследованию памятника. Изучена вся имеющаяся в архивах документация, связанная с этим объектом, обнаружены неизвестные прежде фотографии, сделанные около ста лет назад и фиксирующие более полную сохранность Большой Кыз-кала. Уточнялись коренные причины разрушения сырцовых стен и разработана методика их консервации, соответствующая современным стандартам и международным принципам сохранения исторических зданий, отраженных в соответствующей Конвенции ЮНЕСКО.

Теперь началась самая сложная и самая спорная часть проекта – специалистам надо решить, в какой степени допустимо восстановление разрушенных участков стен, особенно гофрированных фасадов. Эти вопросы обсуждались на недавней встрече экспертов в Ашхабаде. Помимо местных специалистов в ней приняли участие директор Ancient Merv Project Тим Уильямс с группой своих сотрудников и опытный архитектор-реставратор из Франции Себастьен Морисет, представляющий Международный центр глиняной архитектуры (СRATerre-EAG). По итогам встречи был разработан план дальнейших действий, которые необходимо предпринять, чтобы памятник, с одной стороны, не утратил свою подлинность, а с другой – был надежно защищен в обозримом будущем от медленного разрушения.

Дождь, снег, ветер, резкие перепады температуры, подпочвенные воды, а также птицы и грызуны, которые любят селиться в глиняных стенах, — вот основные факторы, негативно влияющие на сохранность древних сырцовых сооружений. Но объединив усилия, люди способны продлить жизнь уникальных памятников и туркмено-американский проект спасения Девичьей крепости в Мерве может стать примером эффективного решения этой проблемы.